Собор темных тайн - Клио Кертику

Я замер, и внутри вспыхнуло ощущение, как будто последняя частичка пазла встала на место, хотя вся остальная картина все еще была сокрыта туманом. Мне захотелось увидеть ее целиком.

– Думаю, это все, что я хотел рассказать, – сказал Лиам.

– А Фергюс? – вдруг выпалил я в надежде, как будто ответ позволит разогнать туман.

– Фергюс испытывал это на себе, но он, в отличие от меня, не любит это ощущение.

Лиам не дождался от меня ответа и, пожелав доброй ночи, ушел спать.

Он ушел, а мне подумалось, что мы обсудили ничтожно малую часть того, что он знал. Возможно, ему просто нужно было поделиться своими мыслями хоть с кем-то.

Глава 14

Свет проникал сквозь окно, огибал темные шторы и ложился на бордовые обои, ласково освещая пространство.

Часы показывали одиннадцать, когда я только проснулся.

Мое сознание начинало потихоньку рисовать картинки прошлого вечера.

Удивительно, как утро может скрашивать то, что еще вчера вечером казалось ужасным или пугающим. Все вызывающие опасения вещи становились понятными и обыденными, все то, что пугало, казалось вполне решаемым. Вот и я невольно стал размышлять о разговоре с Лиамом. Если вчера я практически опустился до того, чтобы осуждать его, сегодня подумывал о том, что, возможно, многое упустил, раз совершенно его не понимаю.

Проснулся я поздновато и сомневался в том, что кто-то вообще будет дожидаться меня. С этими мыслями я забросил на плечо чистое полотенце и покинул свою комнату.

На диване расположилась читающая Эдит. Она привалилась на один бок и, вальяжно закинув ногу на ногу, внимательным взглядом изучала содержимое газеты. Вся гостиная была залита мягким светом, и девушка прекрасно вписывалась в эту воздушную атмосферу.

Эдит была светлым пятном на светлом диване в выбеленной комнате и казалась пастозной[29].

Была в ней эта завораживающая черта, когда она медленно пила чай, наслаждаясь только им, или вот так читала газету, и время вокруг буквально застывало. Она умела наслаждаться моментом и, что самое главное, будто бы замедлять его.

– Что читаешь?

– Ой, – вздрогнула она, переводя на меня взгляд. – Ты проснулся.

– Ага. – Я уселся в кремовое кресло напротив ее дивана.

– А Лиам и Фергюс ушли в библиотеку.

– Ясно.

– Сказали, вернутся вечером.

– И больше ничего?

– Лиам еще сказал, что хочет найти в библиотеке упоминания о первом соборе. Церкви? Кажется, там была маленькая церквушка, а уже потом собор?

Я кивнул.

– А еще что?

– Ну, Лиам думает, что именно в этой церкви хранилось все то, что ему так интересно, все загадки остались там. Как говорил Фергюс, орден, кажется, хранил Грааль там. Они хотят найти чертежи планов бывшей церкви, чтобы понять, в какой именно точке она находилась. Вот этого я не понимаю. Как это может помочь в нашем деле? Только если орден не закопал чашу под землю, но на это рассчитывать странно.

Я вспомнил наш вчерашний разговор с Лиамом.

– Грааль может оказаться чем угодно, – вставил я свое слово.

– Я знаю, но принято считать, что это чаша, значит, пускай будет так. Вообще я считаю, что ищут они не там.

– Почему?

– Потому что Грааль – это символ. Но сколько бы я этого ни объясняла Лиаму, он все машет на меня руками, а когда заикаюсь об этом при Фергюсе, он лишь ухмыляется. Расскажу тебе. Грааль, если посмотреть внимательно в тексты о нем, не что-то материальное, как привыкли люди. Поиск Грааля – это поиск духовного откровения.

Я ничего не понял, а она тем временем продолжала:

– Грааль – это чаша, из которой нужно испить истину. Истины нет нигде во внешнем мире, ее нужно искать только внутри себя. Фергюс, может, меня еще понимает, но слишком уж он таинственно улыбается и почему-то поддерживает эту бессмысленную игру Лиама. Ты меня понимаешь? – резко остановилась она.

Я пристально глядел на нее. Все вокруг казалось вымыслом и иллюзией, даже раздраженная Эдит.

Она была другой, сегодня она не навевала мысли о лете. На ней был светлый свитер и теплые серые брюки. Брови ее были напряжены. Наверное, по утрам она всегда была такой либо же на нее так повлиял уход товарищей – мне было неизвестно.

– Значит, Фергюс тоже пошел в библиотеку? – перевел я разговор на более приземленную тему.

– Да, – сухо ответила она и вернулась к изучению газеты.

Я внимательно вгляделся в ее лицо. Наверное, Эдит злилась, что они оставили ее развлекать меня.

– Мы с тобой не будем сидеть дома, – заявила она, продолжая бегать глазами по строчкам.

– Куда пойдем?

– Придумаем, – сказала она, слабо улыбнувшись. – Ты шел куда-то? Вот и иди, а потом мы решим.

Мне ничего не оставалось, как пойти туда, куда я шел, то есть в душ.

Когда позже я готовил себе завтрак, Эдит все еще хмуро читала газету. Я и предположить не мог, как долго она это делала до того, как я проснулся.

– Лиам ничего не передавал? – поинтересовался я.

– А ты хотел пойти с ним?

Я не знал, что ответить, и поэтому предпочел свой любимый вариант:

– Наверное.

Эдит не ответила, а я принялся за еду. Я молча жевал и временами поглядывал на ее невозмутимое лицо. В такие моменты я видел в ней Лиама: серьезный, холодный взгляд, чуть сведенные брови.

– Что-то случилось? – наконец нашелся я.

Она мгновенно сложила газету и села, подогнув под себя ноги. Это было выполнено абсолютно машинально.

– Фергюс совершенно меня не уважает. Я проснулась пораньше в надежде, что мы все вместе пойдем помогать Лиаму, но, когда я спросила об этом, он сказал: «Оставайтесь дома», а Фергюс лишь рассмеялся.

Я пожал плечами, не желая соглашаться с ее мнением, но она продолжила как ни в чем не бывало.

– Фергюс всегда такой! Он смеется, когда я рассказываю серьезные вещи, или перебивает меня на полуслове, а самое обидное, что Лиам потакает ему в этом, как будто его это не касается!

Я тихо рассмеялся, а она замерла так, что я подумал, что и меня сейчас могут обвинить в неуважении.

Прошло несколько мгновений, в течение которых мы молча смотрели друг на друга, а потом Эдит рассмеялась мне в ответ. Напряжение вмиг растаяло. Она резко спрыгнула с дивана.

Эдит двинулась ко мне, слегка прихрамывая, так, как это делал Фергюс.

– Имеется ли у тебя совесть? Или мы так и будем прозябать в четырех стенах без надежды на обед? Если ты не хочешь есть, смилуйся надо