Искатель, 2007 №6 - Ирина Камушкина

их, но мы их понимали! Еще удивительнее было то, что их понимали и дикари, которые не знают и не хотят знать язык атлантов. Значит, Гости знали также и язык дикарей! Они сказали нам, что забирают юношу и девушку с собой и что научат их многому, что знают сами, и придет время, когда эти молодые люди вернутся к нам, в Атлантиду! Если Атлантида будет цела к тому времени, ибо, как сказали Гости, нашей земле грозят землетрясения, подземный огонь и морские волны!

Выкрики и возгласы усилились, переходя в яростный гул, полный недоумения и страха, толпа напирала все ближе к Друссу, многие старались пробиться в первые ряды, чтобы лучше слышать и задать ему свои вопросы. Друсс, стоявший на перевернутом котле, как на крошечном островке среди бушующей толпы, понял, что будет раздавлен, растоптан ею, если соскользнет со своего островка. Он выхватил меч и яростно взмахнул им, со свистом рассекая воздух вокруг себя. Но толпа вдруг отхлынула от него, крики смолкли, люди с округлившимися глазами, напряженно смотрели куда-то вверх, на что-то находившееся в небе, за спиной Друсса. Он резко обернулся и увидел все тот же огромный диск с фиолетово-оранжевыми отблесками, медленно приближавшийся к пристани…

Глава третья

В гавани Фаста, столицы острова Крит, сорок кораблей грузились ежегодной данью царю Атлантиды. По скрипящим узким трапам бегали потные рабы с тюками и кувшинами, отворачивая воспаленные глаза от едкого дыма костров, над которыми кипела в медных котлах смола — ею запечатывали кувшины с маслом и вином, обмазывали корабельные снасти.

Дым костров мешался с дымом портовых харчевен, где целыми днями веселились команды кораблей атлантов, становившиеся все необузданнее и наглее с каждым днем приближения отплытия. Они давно уже опустошили кладовые харчевников, выпив и сожрав их запасы, и грабили теперь жителей близлежащих домов. Время от времени из прокопченных каменных строений вываливались группы пьяных матросов и, провожаемые хохотом и визгом портовых девиц, разбредались по окрестным улицам.

…Рослый широкоплечий матрос шел, пошатываясь, впереди десятка товарищей. Он вдруг приложил ладонь к уху, прислушался, повернулся к товарищам и сказал, подмигивая им:

— Тихо, ребята! Проверим, кому теперь улыбнется удача, кто первым услышит блеяние ягненка, которому не терпится попасть на вертел над горячими углями! Тот, кому это удастся, получит самые лакомые кусочки…

— На этот раз тебе не быть победителем, Харк! — закричали его спутники и, настороженно притихнув, зашагали вдоль высоких каменных оград.

— Эге!.. Не знаю, как насчет ягненка, а вот визжание поросенка я слышу точно… — пробормотал хромой матрос, отставший от других.

Он вывернул один из камней, которыми была вымощена узкая улочка, и с грохотом стал бить камнем по толстым доскам ворот дома, откуда вместе с поросячьим визгом послышался яростный лай собаки. Его ушедшие вперед товарищи, услышав возбуждающее слух визжание поросенка и поняв, что лакомая добыча рядом, повернули назад.

— Открывайте скорее ворота, пока мы их не выломали! — ободренный спешащей к нему подмогой, хрипло и грозно закричал хромой матрос и сильнее стал бить камнем по воротам. Створки ворот вдруг приоткрылись, между ними мелькнуло тело огромного серого пса, и в следующий миг по узкой наклонной улочке покатился вниз, к порту, злобный хрипящий клубок.

Ворота распахнулись еще шире, и подбежавшие к ним атланты увидели во дворе седого коренастого старика с топором в руках и рядом с ним двоих мужчин помоложе, вооруженных мотыгами. Все они с ненавистью смотрели на грабителей.

— Подлые дикари! Вам жалко паршивого поросенка, чтобы угостить сынов Атлантиды, научивших ваших предков многому, чего они не знали в своих пещерах и лачугах! — Харк с угрозой выхватил из ножен широкий и острый бронзовый меч. В тот же миг в руках его товарищей блеснула бронза отточенных мечей и кинжалов.

Пронзительный жалобный вой донесся с нижнего конца улицы. Один из мужчин, стоявших рядом со стариком, рванулся было вперед, но старик властно схватил его за руку и негромко сказал что-то.

— Похоже, Фарос разделался с этим полуволком, которых дикари держат вместо собак… — одобрительно заметил Харк.

Фарос, окровавленный, исцарапанный и сильно покусанный псом, медленно шагал к товарищам, сильнее припадая на хромую ногу. Он не услышал короткого свиста стрелы, глубоко ушедшей ему в бок. Ухватившись за древко, Фарос со стоном скрючился и, озираясь со смертной мукой в глазах, успел заметить полный мстительной злобы взгляд человека в приоткрытых воротах одного из домов. В следующий миг улица, казавшаяся вымершей, заполнилась яростными криками. На плоских крышах домов появились крикливые старухи и молчаливые мужчины с оружием в руках.

Растерявшиеся атланты не сразу поняли, что оказались в ловушке. С обоих концов улицы к ним медленно двигались островитяне. Харк быстро осмотрелся, ища пути к спасению. Принять бой в тесной улочке, ставшей западней, атланты не могли — их просто перестреляли бы с крыш соседних домов. Харк решился на отчаянный шаг.

— Ворота открыты, — сказал он товарищам. — Вбежим во двор, перебьем этих, — Харк кивнул на хозяев дома, — и запремся. Разожжем костер и дадим этим весть о себе нашим…

В следующий миг атланты с грозным слитным криком вбежали во двор. Однако Харк переоценил силы своих пьяных и полупьяных товарищей. Старик и его сыновья убили и ранили нескольких напавших на них атлантов, а тем, кто уцелел от яростного сопротивления хозяев дома, не удалось запереть ворота. Вскоре атланты оказались в кольце островитян с общим для всех выражением ненависти на бородатых лицах. Старик, хозяин дома, поднял руку и властным криком остановил соплеменников, порывавшихся напасть на грабителей. Он повернулся к атлантам и громко, не скрывая презрения, сказал:

— Бросьте оружие, иначе вас перебьют, как бешеных собак!

Харк, по рассеченному лицу которого растекалась кровь, нерешительно взглянул на товарищей. Кто-то швырнул камень, и тот со звоном выбил меч из его руки. Атланты торопливо побросали оружие…

Глава четвертая

Широкая каменная лестница поднималась от гавани к городу и, круто повернув, уходила к вершине холма, у подножия которого полукругом, упираясь окраинами в сады и виноградники, расположился Фаст. Лестница заканчивалась широкой площадью перед дворцом наместника царя Атлантиды на острове. В центре площади каменная игла обелиска бросала тень на деления солнечных часов. Позолоченное острие обелиска пылало на солнце желтым огнем, отблески которого были видны с моря задолго до подхода кораблей к берегу.

В дворцовом саду высокие струи фонтанов разлетались в брызги и водяную пыль, освежая зелень деревьев и яркие лепестки цветов. В небольшой крытой галерее со статуями между легких колонн сидел в кресле обрюзгший