Пёс неприкаянный - Татьяна Нильсен

и третий понедельник. Записаться на приём можно только при личном присутствии и при предоставлении документов удостоверяющих личность, — тарабанила секретарша. Дама не держала пауз и не ждала ответа. Свою миссию она считала выполненной. — Зарегистрироваться нужно в приёмной и желательно заранее сформулировать суть вопроса.

Сябитова поняла, что секретарша сейчас отключится, поэтому почти перебила её речь:

— Передайте, что звонила Анна Ёлкина. Это срочно. Валентин Ильич может связаться со мной вот по этому телефону.

Роза отключилась и посмотрела на Евгения. А тот закивал поощрительно головой.

— Ты всё сделал правильно. Надо подождать. Он обязательно перезвонит, — Сташевский помедлил. — Я так думаю.

— Слушай, от твоей жены остался телефон. Почему ты не посмотрел контакты? У них должен существовать канал, по которому они связывались. Твоя Ёлкина не могла вот так через секретаршу выходить на любовника.

— В том-то всё и дело. Я не могу открыть аппарат. Он заблокирован. Сказать честно, что уже побаиваюсь просматривать её связи. Жена оказалась совсем не тем человеком, с которым я жил. Какая-то чужая баба полная тайн. Что ещё можно узнать о ней? Например то, что она наёмный убийца? Киллер?

Сташевский горько улыбнулся своей шутке. А Роза поднялась со скамейки и легко ударив его по плечу, подбодрила:

— Не бойся. Теперь её секреты уже не имеют к тебе никакого отношения. Она могла быть кем угодно. Только хранила в тайне многие вещи чтобы не нарушить твой покой. Наверное, любила тебя по-своему и не хотела потерять. Я уверена, что Анна проигрывала разные варианты. Судя по подаркам Гордиевич в состоянии содержать любовницу и не одну. Но она предпочла сохранить семейные отношения.

— О, не успокаивай меня Роза. Ёлкина прекрасно понимала то, что их любовная связь может оборваться в любую минуту. Куда бы она пошла? А я всё равно ни о чём не догадывался, витал в облаках, рогами задевая небо.

Сябитова отвернулась от собеседника и сморщилась. Ей до оскомины надоела эта тема. Второй раз она встречается с предметом обожания и слышит лишь разговоры о бывшей жене. Она неожиданно решилась. Роза на шаг отошла от скамейки, встала перед Евгением и прямо посмотрела в его глаза.

— Послушай меня внимательно. Давай расставим все точки над i. Ты прекрасно видишь, что я испытываю к тебе глубокую симпатию. Иначе не припёрлась к тебе в прошлый раз. Сегодня я прилетела по первому зову, хотя и имела на сегодняшний день другие планы. Я ни о чём не сожалею, но выслушивать стенания по поводу прошлых измен мне не интересно. Давай так. Сегодня я помогаю тебе. Но если случится следующая встреча, я больше не желаю мусолить снова и снова эту тему. Я молодая, энергичная, красивая и хоронить себя под завалами чужих проблем я не желаю.

Розочка раскраснелась. Сташевский смотрел на подругу такими глазами, словно видел её в первый раз. Перед ним стояла не мягкая Розочка тростинка со смешинками в карих глазах, а сильная дамочка, которая знает, чего именно хочет от жизни. Он открыл было рот, чтобы ответить, как в руках девушки задребезжал телефон. Сябитова округлила глаза набрала полные лёгкие воздуха, выпустила с шумом, только потом ответила:

— Да я слушаю Валентин Ильич. Не бросайте, пожалуйста, трубку. Нам очень важно поговорить. Нет я не собираюсь вас шантажировать. Просто я хотела сказать, что Анна Ёлкина скончалась.

Повисла пауза. Роза, закусив губы, просто молчала. Ни слова не произнёс и Сташевский. Он лишь спокойно ожидал продолжения диалога. Наконец Гордиевич взял себя в руки. Голос на том конце ожил и Сябитова закивала головой.

— Да, да я здесь. Нет никакой помощи на похороны не надо. Это не телефонный разговор. Будет лучше, если мы где-нибудь встретимся. Мне много надо рассказать вам. Да это пожелание Анны.

Розочка ещё что-то говорила, но Евгений уже не слушал её. Он поднялся и зашагал по аллее в сторону павильонов. Когда Сябитова закончила нелёгкую беседу, то завертела головой, не понимая, куда подевался приятель. Она пожала плечами и направилась в сторону оживлённого проспекта. Через несколько минут он догнал её и сунул в руку мороженое.

— Ты права, — Евгений задержал девушку за руку, чтобы отдышаться. — Я не должен был втягивать тебя в эту историю. Забудь! Ешь мороженое и к этой теме не возвращаемся. Я тебе обещаю, что больше такого не повториться! Честное пионерское, — Сташевский вскинул ладонь косым козырьком ко лбу.

— Поздно батенька, — Сябитова подхватила игривый тон коллеги. — Господин заместитель министра ждёт меня возле ресторана «Сибирский размер» это в районе метро Смоленская. Подвезёшь?

— Конечно.

— Опять есть! Я жирная стану. Тебе придётся оплатить абонемент фитнес клуб.

— Даже не сомневайся, что оплачу. Давай по дороге уточним темы, о которых ты станешь говорить. Ты уже представилась подругой Анны, значит должна что-то о ней знать. Но времени у нас нет. И зачем пустая информация? Упор в беседе сделаешь на Павле Ёлкине. Твоя задача выяснить, кто отец парня. Если это он, дашь ему мой телефон. Ухажёр Анны прекрасно осведомлён о моём существовании. — Сташевский спохватился. — Так Гордиевич не ведал, что его любовница умерла?

— Похоже что так. Он предлагал деньги на похороны.

— Получается, что он ничего не знал о её недуге, не знал о том, что Анны нет в живых почти год. Вероятно любовник звонил, но телефон давно отключён.

Они подошли к месту, где стояла машина. Роза скомкала обёртку из-под мороженого и увидев урну, выбросила мусор. Сташевский за разговором совсем забыл о пломбире. Он потёк в его руках. Евгений следом за подругой кинул недоеденное мороженое в урну и сел в машину.

— А какое отчество у сына Анны? — Роза пристегнула ремень безопасности.

— Погоди, — Евгений вынул из внутреннего кармана куртки бумаги и развернул. — Вот мне выдал следователь. Ёлкин Павел Николаевич.

— Значит, Гординвич Валентин Ильич не отец парня.

— Но он должен знать, кто это.

— А знаешь, я откажусь от еды. Разговор не займёт много времени. Узнаю про родителя и удалюсь. Два рыдающих мужика за один день это перебор.

Евгений ничего не ответил. Он сосредоточенно крутил руль. Автомобиль добрался до ресторана за двадцать минут. Сташевский остановился неподалёку от высокого крыльца. Фасад заведения никак не отражал сибирские мотивы. Лишь только арочные двери обрамлял нарядный рукав из еловых веток.

— Я дождусь тебя здесь и поедем кутить, как и хотели.

— Отлично! — у Розочки поднялось настроение. Она тряхнула волосами и хмыкнула в кулачок. — Тогда у тебя в квартире я водку пила из-за страха. Думала, что ты выставишь меня за дверь. Вообще я водку ненавижу