Пёс неприкаянный - Татьяна Нильсен

— Мне нужно осмотреть его рабочее место. Ёлкин имел стол, сейф, телефон?

— Ну, конечно. У нас небольшой офис в центре города. Мы арендовали помещение в Москва сити совсем недавно. Ещё толком не обосновались. Решили заняться обустройством, когда Пашка вернётся, — Песков свёл к переносице брови и потёр лоб. — Сейчас понимаю, что мы слишком много оставили на потом. Иногда «потом» просто не наступает, — голос бизнесмена дрогнул, но он быстро взял себя в руки и прокашлялся. — Я напишу адрес. А вы приезжайте, например, завтра. Я должен быть на месте.

— Я могу сделать это прямо сейчас? — Трещёткин откатился на стуле. — Если вы не против.

— Ну, да, — растерянно пробормотал Песков. В его планы не входило вот так открывать все тайны конторы перед следователем. В любом бизнесе есть вещи, которые должны быть скрыты от чужих носов. Игорь уже мысленно подчищал папки с документацией. Но Трещёткин поставил его в такое положение, из которого трудно было вывернуться. И всё же бизнесмен проявил упрямство. — Нет не получится. Давайте не сегодня. Через час у меня встреча с доктором, — Игорь Петрович лгал. Он подтянул манжету рубашки и посмотрел на часы. Песков не хотел, чтобы его бегающий взгляд заметил следователь. Он поднялся. — Завтра я буду ждать вас в час дня. Вот адрес.

— Я на своём автомобиле. Могу подвезти вас в клинику. А то как вы с больной ногой? — Александр поднялся следом. Он понял замешательство Пескова и поспешил успокоить бизнесмена. — Меня интересуют лишь факты в рамках расследования убийства Ёлкина и ничто другое. Я не служу на полставки в налоговой службе. Вы можете не беспокоиться.

— Спасибо за предложение. Я доберусь на такси. Всего хорошего.

Трещёткин улыбнулся одними губами и вернулся на место. Краем глаза он заметил, как напряжение спало с лица Пескова, который поковылял к двери.

— До завтра, — обратился следователь к удаляющейся спине.

***

Сташевский вернулся домой и снова окунулся в бумаги и документы почившей жены. И время потратил не напрасно. Он нашёл копию паспорта с записью прежней регистрации её места жительства. Женька ничего не знал о бывшем муже Анны. Она никогда не посвящала его в то, сколько мужей имела за всю жизнь. И как оказалось не рассказывала сколько детей нарожала. Про одного он узнал сегодня к великому удивлению. А что он вообще о ней знал? Его устраивало окружение жены. Люди приятные, не очень назойливые и в меру пьющие. Женька занимался работой, а Анна являлась бесплатным приложением, которое выполняет некоторые функции. Эту простую истину Сташевский понял только тогда, когда узнал об изменах жены. Именно обида и запоздалая ревность всколыхнули в нём осознание того, насколько он слеп и эгоистичен. Баба наставляла рога несколько лет, а он носился со студентами, шутил и жил, как чирикающий беззаботный воробей. Вот же дурень!

Он сварил кофе, не чувствуя вкуса, мелкими глотками влил в себя напиток и принял решение. Надо похоронить сына Анны. Всё-таки молодой парень не заслуживает пренебрежения после смерти. Мать Павла не хотела ничего знать о сыне при жизни, сейчас его черёд исправлять ошибки. Потому что уже некому заниматься такими вопросами. Женька заглянул вглубь себя и понял, что причины метаний находятся в нём самом. Толчком к такому решению послужило обвинение жены в том, что именно он положил начало возникновению её болезни.

«Как много всякой чуши нагромоздилось в голове, — сердито подумал Женька. — всё гораздо проще. Надо сообщить всем, кто мог знать Ёлкина и о его преждевременной кончине. А уж родственники и друзья пусть сами решают, как поступить дальше. Я с себя ответственности не снимаю. Похоронить могу сам, как похоронил жену. И всё же Пашка заслуживает традиционных последних почестей только потому, что он был человеком и, как ни крути, моим пасынком.»

Сташевский остановился в прихожей, снял с крючка ключи от машины, подкинул на ладони и замешкавшись лишь на секунду, вышел из квартиры. По навигатору он добрался до нужного района быстро. Сорок минут по городу — это норма. Этот спальный район ещё не затронула реновация. Хрущёвки стояли безмятежными рядами. Во дворах играли дети и мужики, пряча под лавками бутылки с пивом, резались в домино.

«Здесь время словно остановилось, — мелькнула в голове мысль. — Где-то здесь живёт отец Ёлкина.»

Евгений кое-как нашёл место для парковки во дворе.

«Хорошо, что попал в этот район в рабочее время, иначе пришлось бы бросать автомобиль на какой-нибудь стоянке. А такую ещё надо обнаружить в этом спальном лабиринте.»

Сташевский лениво рассуждал, шагая к нужному крыльцу. Он нырнул в прохладу подъезда в тот момент, когда тётенька, отворив широко дверь, выводила своего пса на прогулку. Евгений кивнул женщине, как старой знакомой и быстро поднялся на второй этаж. Он остановился на площадке на несколько секунд, пытаясь что-то понять о человеке, проживающем за дверью. Ничего он не разобрал. Коврик резиновый стандартный, косяки никто не выбивал пьяными ногами и через глазок проникал солнечный свет из глубины квартиры. Женя нажал на кнопку и, поняв, что ему никто не откроет, медленными шагами направился вниз. Уже находясь между этажами, мужчина остановился и поднял голову, услышав, как лязгнул замок. Дверь отворилась и Евгений увидел заспанного неопрятного мужика в растянутой майке и трико с китайского базара.

— Что надо? — мужчина возрастом далеко за пятьдесят близоруко сузил глаза и пропустил через пятерню кудри, пытаясь пригладить непослушную шевелюру. Однако получилось только хуже. Давно не стриженные волосы приняли форму ирокеза.

Сташевский не обратил внимание на комичный образ. Он поднялся на несколько ступеней и спросил:

— Вы Ёлкин?

— Нет здесь таких, — дыхнул перегаром дядя и потянул дверь на себя. Неожиданно что-то щёлкнуло в его сознании и он остановил взгляд на госте. — А ты не Аньку ищешь?

— Я ищу того, с кем она жила. Анна была прописана по этому адресу.

— Так её сто лет здесь нет. Как котомки собрала, так и сбежала. Даже спасибо не сказала за кров, которым пользовалась столько лет. А ты кто?

— Я её муж, — Женька бесцеремонно рассматривал декоративного хозяина с причёской панка. И наконец ему стало смешно, но он взял себя в руки. — То есть бывший муж.

— Ну, понятно, — хозяин горько и пьяно ухмыльнулся. — Анька колобок ещё тот. От меня ушла, от тебя ушла и ещё от кого-нибудь укатится.

— Анна умерла год тому назад, — Евгений поднялся ещё на одну ступеньку. Он не хотел продолжать беседу на лестничной площадке.