Землеедка - Долорес Рейес

В этот момент на пороге кухни появился Вальтер, увидел нас и, не говоря ни слова, вышел. Вид у него был совершенно отъехавший.

Горемыка посмотрела ему в спину, потом взглянула на меня, проглотила картошку и произнесла:

– Дурочка, почему ты сперва не рассказала об этом мне?

44

В доме не осталось ни души.

Несмотря на одурь от алкоголя, горя и усталости, ребята шагали очень быстро.

Я же никуда не спешила. Только и думала о последних снах с Анной, о Вальтере во владениях Тито Панды и о лезвии ножа, приставленного к его груди. Я знала, что это тот же нож, который убил Эрнана; знала и то, что с этим ножом нам еще предстоит встретиться. Снова подумала, не позвонить ли Эсекиелю. Или, по крайней мере, не послать ли ему сообщение. Но нет. Тогда мне пришлось бы долгие часы объяснять, что случилось.

Я посмотрела на других девчонок. Некоторые из них, цепляясь за парней, изо всех сил старались поспеть за их широким шагом. Город заканчивался, уже не было ни улиц, ни шума с шоссе. Впереди проглядывали заросли тростника, а за ними территория, всегда наводившая на меня страх: мне казалось, будто за деревьями и кустами кто-то прячется.

Мы ушли с земли, которую я знала, и вступили в другую. Эта земля мне не нравилась. Я знала: попробую ее – она покажет мне вещи, которые я совсем не хочу видеть. Она швырнет их мне в лицо. Совсем как этот ветер, который упруго бил нам в грудь, здесь сам воздух пах по-другому.

Остальная компания неслась все быстрее. Я тоже ускорила шаг. Горемыка, казалось, получала удовольствие от происходящего. Она с легкостью подстроилась под быстрый темп. И все смеялась, ни капельки не запыхавшись. Похоже, что Эрнан для нее ничего не значил. Я слегка разозлилась. Интересно, а мы с братом хоть что-то для нее значим?

Так или иначе, Горемыка шла с нами.

Она спросила, сколько нам еще осталось.

Я ответила, что скоро придем, и ее улыбка погасла.

– Ты когда-нибудь здесь бывала? – спросила я.

Она вытаращила глаза:

– Я что, с ума сошла? Да ни за что! Мать меня убила бы.

Уже показалась огромная вывеска на главном ангаре. С одного бока ее разъела ржавчина, но все равно можно было прочитать: «Стройматериалы Панда».

Мы прошли мимо. Девушка передо мной споткнулась и упала. Все заросло высокой травой, земля даже не просматривалась. Две другие девчонки помогли ей встать: закусив губу, она схватилась за лодыжку и, прихрамывая, зашагала дальше. Остальные даже не подумали подождать. И Горемыка вместе с ними. Мы все, кто шел позади, вынуждены были еще прибавить ходу, чтобы догнать основную группу. Теперь, когда мы находились совсем близко от места, никому не хотелось оставаться в одиночестве, когда появится Але Скин.

Темнело.

Вход в заведение перегораживал грузовик. Кузов под завязку был забит ящиками пива, как на праздник. Приятели, шедшие впереди, остановились, чтобы поглазеть на грузовик и заодно подождать нас. Я потрогала бутылку в кузове – горячая. Грузовик стоял уже не на земле, а на брусчатке.

Все потянулись к ярко освещенному входу в ангар.

Мы с Горемыкой украдкой переглянулись.

С такими запасами спиртного наверняка здесь позже яблоку негде будет упасть. Но пока еще не наступило время субботней вечеринки. Даже еще пиво в холодильник не загрузили.

У дверей стоял огромный мужик.

– Во что тут играют? – спросил брат.

Мужик смерил нас взглядом.

– Вы на тусовку?

Поскольку мы молчали и не собирались уходить, охранник еще немного нас поизучал, а потом молча сдвинулся в сторону и пропустил.

45

Заведение это было самого низкого пошиба. Внутри оказалось темнее, чем снаружи. Вечер еще не начался, но по ангару шлялись какие-то типы, явно успевшие надраться с самого утра. В полумраке они походили на привидения.

Потолок был настолько высоким, что все почувствовали себя меньше ростом, но я старалась не подавать виду, что мне страшно. Звучала какая-то совершенно незнакомая мне музыка. Стены, некогда белые, теперь казались грязно-серыми; тусклый свет прожекторов еле пробивался сквозь завесу сигаретного дыма. Дым меня озадачил. Я не помнила его в своем сне.

Из всех нас только Вальтер не съежился, не втянул голову в плечи. Мы разделились на группы по два-три человека. Горемыка направилась к столикам, я пошла с ней. Не было никакого желания поворачиваться к кому-нибудь спиной. Я пыталась найти хоть одно знакомое лицо – но нет, сплошные привидения. И все они в ответ смотрели на меня.

К губам Горемыки приклеилась улыбка, словно говорящая, что все в порядке, но это уже не было прежней улыбкой. Она тоже искала, как я, как все остальные. Я ждала первого знака из тех, что показала мне земля. С этого момента все покатится лавинообразно, с неотвратимой неизбежностью, включая нож.

На столах среди бутылок и стаканов лежали карты – разные масти, бубны, червы. Единственными женщинами в заведении были мы с Горемыкой и девушки из нашей компании. А все остальные – мужчины, и они не сводили с нас глаз.

Мы подошли к одному из столиков. Игравшие за ним типы подвинулись, расчищая нам место. Я не понимала, во что они играют, но запах от самого стола, от разгоряченных мужских тел, от стаканов и переполненных пепельниц был мне знаком: он въелся в одежду, волосы и кожу моего отца. Какой-то мужик передал мне стакан, прикоснувшись ко мне потной рукой. Я сделала глоток на пробу. Не знаю, что это было, но мне понравилось; я отпила побольше и вернула стакан владельцу.

Я увидела, как мой брат направляется к длинной стойке позади столиков. За ним шли двое наших. Вальтер двигался с такой уверенностью, что меня это насторожило. Наклонившись над стойкой, он попросил бутылку пива, расплатился и взял ее. Потом, отвернувшись, начал пить прямо из горлышка. Ни разу в жизни я не видела, чтобы он где-нибудь пил не из стакана. Мне стало не по себе. И в этом заведении никто так не делал. Он снова отхлебнул из горла, и даже игроки за столиками начали на него косо поглядывать.

Подойдя к нему, я сказала:

– Завязывай, Вальтер!

Но брат, словно не слыша, передал бутылку приятелю, и тот тоже отхлебнул, даже не потрудившись обтереть горлышко. Они рассмеялись, возбужденно переговариваясь.

Теперь уже все смотрели на моего брата и его приятелей. Те хохотали, передавая бутылки из рук в руки, пока в какой-то момент Вальтер не сделал слишком большой глоток, захлебнулся и закашлялся. Он пытался продолжать пить, но мешал кашель. Пена из бутылки выплеснулась на пол, и брат, заметив это, разжал руку. Бутылка