Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

Поев, я расплатился по счету и отправился в нужник, представлявший собой зловонную пристройку. Справив нужду, я вышел во двор. Там меня и подкараулили Епископ и толстяк. Епископ – мысленно я по-прежнему называл его так, хотя теперь мне было известно, что его фамилия Вил, – вырос передо мной, преграждая путь. Одновременно у меня за спиной послышались шаги и тяжелое дыхание. Выходит, слуга дежурил у стены нужника. Он с силой ткнул меня в бок дулом пистолета. Охнув от боли, я отпрянул и врезался в дверной косяк.

Раздался щелчок взводимого курка.

– Механизм у этого пистолета чувствительный, сэр, – тихо и невозмутимо произнес Вил. – Весьма непредсказуемое оружие. Советую вам не делать резких движений. Да и за Роджером, к сожалению, водится привычка сначала делать, а потом думать. Мы же не хотим, чтобы наша встреча закончилась несчастным случаем.

– Убьете меня – пожалеете, – выговорил я хриплым голосом, мало похожим на мой собственный.

– Кто же на нас подумает, сэр? Да и вообще, с чего вдруг вы заговорили про убийство? Я всего лишь даю вам дружеский совет, желая уберечь вас от несчастья.

Дуло пистолета воткнулось мне в бок еще глубже.

– Прошу за мной, сэр. – Вил взялся за рукоятку шпаги. – Нас ожидает карета.

Слуга подтолкнул меня к переулку, ведущему со двора на улицу. Я попробовал оказать запоздалое сопротивление, но Вил и его слуга шагнули ближе, зажимая меня с двух сторон. Мою щеку обдало горячее дыхание толстяка. От него пахло пивом и луком.

– Будьте же благоразумны, сэр, – снова обратился ко мне Вил. – Нас двое, а вы один. Мы не желаем вам зла. Клянусь честью, в пределах часа привезем вас обратно.

Я хотел прошмыгнуть назад в таверну, но Роджер потянулся к моему парику, схватил меня за правое ухо и выкрутил его так, что я вскрикнул. Оба то тащили, то толкали меня, пока наконец не вытянули из переулка на улицу, где стояла карета. Я успел заметить, что экипаж не наемный. Маленькая, простая и неприметная карета явно была предназначена для городских улиц. Как только мы сели внутрь, экипаж дернулся и тронулся с места. Окованные железом колеса заскрежетали по мостовой. Изнутри кареты уличный шум казался мне стуком земли, падавшей на закрытый гроб. Должно быть, все это заняло не больше минуты.

Роджер взял веревку и связал мне руки за спиной. Действовал он быстро и умело, его пальцы двигались на удивление проворно: от такого неповоротливого увальня подобной ловкости не ожидаешь.

– Всего лишь мера предосторожности, сэр, – вполголоса заверил меня Вил. – Пожалуйста, не беспокойтесь.

– Заткнуть ему рот, хозяин? – спросил Роджер.

– Что скажете, господин Марвуд? Я бы с удовольствием с вами побеседовал, но только если пообещаете, что не станете делать глупостей.

– Вы в любом случае поступите так, как считаете нужным, и мои слова ничего не изменят.

Я пытался сообразить, куда мы едем. Может быть, к Стрэнду, в направлении Сити? Карета громыхала, к тому же она так часто петляла и поворачивала, останавливалась и снова продолжала путь, что невозможно было определить, где мы.

– Должно быть, наши манеры показались вам грубыми, – произнес Вил. – Как вы наверняка догадались, сэр, я родом из Йоркшира, а у нас не принято ходить вокруг да около. Единственное, чего от вас хочет мой хозяин, – перекинуться с вами парой слов наедине. Признайте, сэр, вы сильно осложнили мне задачу. Я уже в третий раз приглашаю вас к нему, а вы заставляете меня действовать жестче, чем мне хотелось бы.

– Избавьте меня от ваших упражнений в остроумии, – ответил я. – Мне известно, кто ваш хозяин. Знаю я и о том, что вы совершили по его приказу. Если ему так необходимо со мной встретиться, отчего же он не пригласил меня официально, как любой честный человек?

– Говорят, ваш приятель господин Хэксби снова на свободе, – продолжил Вил, будто не расслышав моих слов. – Вы же не хотите, чтобы его постигли новые несчастья? А молодая женщина, его служанка – если она, конечно, действительно служанка? Должно быть, весьма любопытная штучка. Дочь цареубийцы… Яблоко от яблони недалеко падает? Скоро ее разыщут, и тогда я за ее жизнь гроша ломаного не дам – от палача ей не уйти. Но что, если… – Выдержав паузу, Епископ поглядел на меня. – Но что, если у нее найдется друг при дворе, готовый замолвить за нее словечко?

Я отвернулся и уставился на тяжелую занавеску, отделявшую меня от свободы. Старая кожа покрылась пятнами и растрескалась. За годы под ударами стихии она затвердела, точно дерево. Я устремил взгляд на пятно, в котором моему растревоженному разуму мерещились очертания кабаньей спины.

Кнут и пряник. Сначала Вил угрожал мне, затем попытался меня подкупить. Его дерзость просто не укладывалась в голове. Мое положение в Уайтхолле нельзя назвать высоким, но и мелкой сошкой я больше не был. У меня влиятельные покровители. Мое имя известно королю. Мой начальник – Уильямсон, заместитель лорда Арлингтона. Я секретарь в Совете красного сукна, где всем заправляет господин Чиффинч.

Однако хозяина Вила, то есть герцога Бекингема, все это нисколько не смущает. Он слишком богат, слишком уверен в своих силах, слишком заносчив, чтобы обращать внимание на такие пустяки. Если Эдварда Олдерли убили по его приказу, герцогу ничего не стоит избавиться и от меня тоже. А я ведь даже не знаю из-за чего.

Я подумывал о том, чтобы сбежать, пока мы не доехали до цели. Но Вил сидел ко мне так близко, что его колено задевало мое, к тому же вытянутые ноги Епископа преграждали путь к дверце справа. Мы ехали лицом к запряжке. Роджер сидел напротив, расположившись так, чтобы не дать мне подобраться к дверце слева. И у слуги, и у хозяина быстрые ноги и длинные шпаги. Мои руки были связаны за спиной так, что приходилось сидеть скособочившись, и в движениях я был ограничен. Мои похитители зажали меня со всех сторон, совсем как во дворе.

Некоторое время мы ехали в тишине – если можно считать тишиной звуки с улицы, хриплое дыхание Роджера и нетерпеливое постукивание пальцев Вила по гарде шпаги. Я рассудил, что они оба наверняка бывалые солдаты, по всей видимости служившие в армии Кромвеля, а впрочем, это еще ничего не говорит об их нынешней позиции, ведь после Реставрации почти вся страна перешла под знамена короля с той же легкостью, с какой человек сбрасывает один камзол и надевает другой. Однако я заметил в поведении Вила особенность,