Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

я — когда мы с Миллисент сидели на кухне. Было позднее утро, и мы сидели голые на холодном кафеле. Мы только что нашли в сети Линдси. И оба признали, что она подходила нам идеально.

— Нам надо просто взять и сделать это, — сказал я.

— Я думала, мы уже сделали это, только что, — хмыкнула Миллисент.

— Не это, то есть, да, это. Но я имел в виду не совсем то.

— Ты имел в виду, что мы должны убить Линдси.

Немного помолчав, я кивнул:

— Да. Я это имел в виду.

Миллисент посмотрела на меня с удивлением, к которому примешивалось что-то еще. Тогда я не понял — что именно. А сейчас думаю, что это был интерес. Или заинтригованность. Но не отвращение.

— Я вышла замуж за психопата? — спросила Миллисент.

Я рассмеялся. Она тоже.

Решение было принято.

Миллисент никогда не напоминала мне о той ночи, никогда не говорила, что это была моя идея. И никогда не винила меня. Но я знаю, что виноват. Если бы не я, не было бы ни Линдси, ни Наоми, и Оуэн бы не вернулся. А у нашей дочери до сих пор были бы длинные, блестящие волосы, и она бы не прятала под своим матрасом нож.

А может, это все Миллисент? Может, она сознательно подводила меня к такому решению?

Не знаю. Я уже больше ни в чем не уверен.

Но проходит несколько дней, и я снова вспоминаю о том нашем решении. И его неожиданных, непредусмотренных последствиях.

В обеих школах боевых искусств Дженне разрешили поприсутствовать на занятии в классе новичков, чтобы понять, понравится ли ей это. Сначала я сводил ее на тхэквондо. Не прошло и получаса, как дочь помотала мне головой, и мы оттуда ушли. Дженне не интересно участвовать в соревнованиях и завоевывать ленточки и трофеи. Ей важно отбиться от Оуэна.

На следующий день после обеда мы поехали в школу крав-мага. В отличие от секции тхэквондо, в этой школе не требуют носить униформу или пояса. И это нашей дочери понравилось. Она предпочла носить свои излюбленные тренировочные брючки и футболки.

Я даже помыслить не мог, что Дженна нанесет увечье пареньку, который будет ее учить. Более того — попытается его нокаутировать.

Все случилось так быстро, что никто и не заметил. Даже я. А я наблюдал за Дженной со стула в ряду, предназначенного для родителей. С минуту они оба стояли, и мальчишка показывал Дженне, как правильно формировать удар. А в следующую минуту он упал на пол и застонал от боли.

Несколько капель крови пролились на мат, и все словно с ума посходили.

— Что это было?

— Как она?..

— Неужели камень?

Чья-то мамаша в бирюзовом джемпере указала на Дженну:

— Это сделала она. Она ударила его камнем.

Переполох не унялся, за новыми стонами последовали новые обвинения.

На разборки ушло несколько часов. Отчасти потому, что в секцию примчалась мать того мальчишки и раскричалась, почему никто не вызвал «Скорую помощь». И тогда кто-то вызвал «Скорую помощь». И полицию тоже.

Через несколько минут появились два офицера в униформе и начали расспрашивать о происшествии. Мать паренька показала на Дженну и заявила:

— Она нанесла моему сыну увечье.

Понятное дело — офицеры пришли в замешательство. Потому что мы все находились в секции крав-мага, где люди частенько получают увечья. К тому же полицейским явно показалось забавным, что парня сбила с ног девчонка. А вот владелец школы ничего смешного в этом не увидел.

В конце концов оказалось, что мальчишка в порядке. Кровь пролилась из маленькой ранки на губе — и всего-то несколько капель. Никто не поехал в больницу, и никто никого не арестовал. Но дорога в секцию крав-мага Дженне была заказана.

Весь вечер мать сбитого с ног паренька клялась и божилась, что скоро подаст на нас в суд. И в довершение ко всему мне пришлось отменить несколько уроков тенниса и разругаться с одним из клиентов.

Уже в машине я спросил:

— Зачем ты это сделала?

Дженна уставилась в окно.

— У тебя должна была быть на то причина, — сказал я.

Дочь пожала плечами:

— Я не знаю. Может быть, мне хотелось посмотреть, смогу ли я.

— Сможешь ли ты ударить ребенка камнем?

— Смогу ли я его вырубить.

Я не указал Дженне на очевидное. Она не вырубила мальчишку. Она лишь разбила ему губу.

— Ты расскажешь об этом маме? — спросила Дженна.

— Да.

— Правда?

На самом деле я не знал. В тот момент я не мог даже взглянуть на Дженну. Она никогда не напоминала мне Миллисент. Когда родился Рори, у него на головке уже были маленькие пучки рыженьких волосиков. А когда начали отрастать волосы у дочери, они оказались того же цвета, что и мои — темно-коричневые, без всякого намека на рыжину. И глаза у нее были такие же, как у меня.

Я был жутко разочарован.

Дело было не в том, что сделала или чего не сделала Дженна. Просто я хотел маленькую рыжеволосую девочку — под стать моему сыну и моей жене с их огненными волосами. Именно такая картинка сложилась у меня в голове. Образ, который я вынашивал, когда представлял себе свою семью. Реальная Дженна ему не соответствовала, потому что походила не на свою мать, а на мою мать.

И впервые она напомнила мне Миллисент именно тогда, когда ударила того мальчишку камнем. Она выглядела в тот момент совсем как Миллисент, ударившая Робин на нашей кухне вафельницей.

И то, что я находил сексуальным в своей жене, ужаснуло меня в моей дочери.

44

Поздний вечер. Мы с Миллисент в ее офисе. Жена работает на «Эбботт Риэлти», небольшое агентство недвижимости, в котором она годами была крупной фигурой — «большой лягушкой в маленьком пруду», как говорится в поговорке. Офис располагается в торговом центре, зажатый между спортзалом и китайским рестораном. В нем пусто и интимно, потому что никто не покупает недвижимость в такой час. Нижняя часть офиса стеклянная. А это значит, что любой может увидеть, что и кто находится внутри. Открытая планировка столов не обеспечивает защиты от посторонних глаз. Поэтому мы выключаем свет и усаживаемся у дальней стены. При иных обстоятельствах это было бы даже романтично.

Миллисент в курсе о поступке Дженны. Ей рассказала о нем одна приятельница, от чего Миллисент пришла в ярость. Она позвонила мне и начала орать так громко, что у меня завибрировала ушная перепонка. Она заявила, что я должен был позвонить ей еще