Искатель, 2007 №4 - Алексей Фурман

Семен хмыкнул:

— Остается дело за малым — произвести точный перевод.

Помощник задумчиво осмотрел помещение.

— Где же он у нас стоит? Я как-то помогал Григорию Алексеевичу творить эти слезы! Ах да, он у нас зачехленный стоит, за морозильной камерой.

Владимир прошествовал в правый конец мастерской и минутой позже вернулся, держа тяжелую габаритную ношу. Поставив на пол прикрытый белой материей предмет, утер пот.

— Тяжелый, зараза! Ой, извини меня, Великий Будда, за сквернословие, я не тебя имел в виду.

Владимир стоял, слегка наклонившись к принесенному предмету, и оправдывался перед ним.

— С тобой все в порядке? — спросил Семен и, сдернув материю, открыл сидящую в позе лотоса статую Будды.

— Да я так, на всякий случай, для общего дела, можно ска-, зать… Надеюсь, Великий Будда будет сегодня к нам благоволить.

Владимир очертил круг, в него вписал треугольник, вершины которого указывали: восток-юг-запад. Установил три свечи по окружности в точках соприкосновения с треугольником. В центре треугольника нарисовал глаз. Статую Будды поставил на изображенное око так, чтобы ликом он был повернут к югу.

— Вроде все так и было. Теперь надо что-то там жечь у ног статуи и одновременно лить воду на лоб Будды. Вода стечет по лицу божественной особы в этот сосуд… — Владимир указал на плошку, которую Будда держал у себя под животом, — это и будут правдивые слезы Будды.

Семен обошел ритуальную композицию и вернулся к столу.

— Будешь писать, а я буду переводить.

Помня из обрывочных знаний о китайском языке, что каждый иероглиф может обозначать не только букву, но и целые словосочетания, Семен начал выискивать после отметки покойного деда перевод первого иероглифа.

Убив целый час на перевод небольшого, казалось бы, текста, Семен зачитал самый удобоваримый, как он считал, вариант.

— Жечь пред Буддой в масле эвкалипта чистые лепестки белой розы, шипы раскаяния красной розы, болтливый язык попугая и трусливое сердце кролика. В разгоревшееся пламя сыпать порошок из маковых головок.

— Как думаешь, Владимир, сработает это жаркое?

Помощник чародея почесал рыжую копну волос и задумчиво ответил:

— Если не считать вашу вольную трактовку некоторых иероглифов — к примеру, по словарю, точный перевод не болтливый язык попугая, а язык болтливой птицы; далее, не трусливое сердце кролика, а сердце убегающего зайца, — то в общем я согласен с переводом.

Семен упрекающе покачал головой:

— Вольдемар, тебе известны болтливые птицы, кроме попугая? Я, можно сказать, делаю «ноу-хау» рецепта правды, подвожу к тому, что у нас есть. Попугаи есть! Кролики есть! Давай вперед за заготовками, а я сбегаю на проспект за розами. Да-да, животным и птицей займешься ты, это по твоей части.

Семен повернулся спиной к открывшему для возражения рот Владимиру и быстро побежал по ступеням вверх.

Купив белую и красную розы, Семен поспешил домой. У калитки дома стояла «десятка» серебристого цвета. «Это как пить дать за мной», — обойдя машину, отметил он про себя.

Дверь открыла Юлия.

— Семочка, тут к тебе приехали…

Семен нежно отстранил сестру:

— Знаю, сестренка, иди со Светланой в комнату, позанимайтесь. У меня здесь дела. — Семен повернулся к сидевшему в кресле холла молодому незнакомцу. — Добрый вечер, вы, наверное, от господина Скобельцина?

Рослый паренек лет двадцати пяти встал навстречу хозяину и протянул руку для пожатия:

— Да, уважаемый Семен Константинович. Виктор меня зовут, внук Святослава Альбертовича. Дедушка послал за вами. Сказал, что без вас ужин не начнется.

Семен, пожав руку, провел гостя в каминную.

— Придется, к сожалению, подождать. Я тут выполняю заказ для Святослава Альбертовича. Это много времени не займет, от силы час. Может быть, выпьете чай, кофе?

Гость вежливо отказался. Семен поспешил в мастерскую. Владимир уже ожидал шефа, разложив у ног статуи необходимые для магического действа материалы.

— Готов отгадать с одной попытки, Вольдемар, что мы будем есть завтра!

Помощник вскинул на Семена удивленный взгляд.

— Только не надо запекать кролика целиком, а то я не смогу на трезвую голову его есть. А трупик попугая разумнее отдать Рудольфу, нежели срезать с его бедер мясо в очередной салат. Так, ладно, теперь к делу…

Семен поставил перед сложенными «лотосом» ногами статуи эмалированную миску, налил в нее эвкалиптовое масло. Кинул туда же сорванные лепестки белой розы, ободранные со стебля красной розы шипы.

— Давай, Вольдемар, бросай потроха кролика и птицы. Та-а-ак, теперь подожжем три свечи по окружности и нашу гремучую смесь.

Будущее снадобье на удивление быстро запылало. Яркое оранжевое пламя заплясало в эмалированной миске. Мастерская наполнилась ароматом эвкалипта. Шульга высыпал в ладонь мелко перетертые в ступе сухие маковые головки. Держа руку над пламенем, он равномерно сыпал в огонь добытый порошок. Когда ступа опустела, Семен схватил ковш с водой и тонкой струей начал лить на лоб Будды. Вода, стекающая по лицу статуи, действительно напоминала слезы. Когда глиняная плошка в руках божка наполнилась, огонь в миске еще горел. Семен, не зная, что делать далее, ткнул Вольдемара в бок. Словно проснувшись, помощник взял наполненный водой сосуд и влил его в пламя. Огонь погас.

— Вот, собственно, и готовы правдивые слезы Будды! — Довольный управдом утер рукавом выступившую на лбу испарину.

Семен с сомнением посмотрел на получившуюся бурду.

— Не знаю, как насчет слез Будды, но по составу мне это напоминает низкопробный наркотик. Как бы нам крокодильими слезами не облиться, вдруг кого траванем? Типун мне на язык. Вольдемар, процеди эти, с позволения сказать, слезы и собирайся, поедешь со мной. Как-никак ты знаком с хозяином намеченной пирушки.

Семен быстро переоделся в приготовленный новый костюм. Наказал сестре никому не открывать дом и спустился в холл. Как ни спешил Семен, его помощник был проворнее. Он ожидал Семена в дверях с небольшим кожаным портфелем. Рядом с ним, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, стоял внук графа. Семен развел руки в стороны:

— Все-все, друзья, пошли, я больше ждать себя не заставлю.

Почти всю дорогу Семен дремал. День выдался каким-то суматошным и длинным. Его не прельщали даже красоты вечерней Москвы.

— Семен Константинович, подъезжаем! — потрясая за плечо, будил Шульгу Владимир.

Семен открыл глаза, проморгался, с трудом соображая, где он находится. Но при виде бодрой физиономию помощника кошмарная картина действительности всплыла в его сознании. Боже, сон был куда реалистичнее происходящего, усмехнулся Семен и тряхнул головой, словно сбрасывая остатки сна.

— Вы, Семен Константинович, не беспокойтесь, все будет нормально; в крайнем случае, не получим