Дом с леденящей тишиной - Дарья Сергеевна Литвинова

однако, меньше не стало: через два дня произошло еще одно исчезновение, снова женщины, и снова с автомобилем. Двадцатитрехлетняя Элина Рыбацкая на своей белой «Элантре» в пять утра выехала к клиентке, чтобы сделать свадебный макияж, к назначенному времени не явилась, и раздраженная и обеспокоенная мать невесты с шести часов обрывала мобильники как самой Рыбацкой, так и владелицы салона, в котором работала Элина. Когда стало ясно, что визажист не собирается ни отвечать, ни перезванивать, к клиентке спешно направили другого мастера, а владелица салона принялась разыскивать Рыбацкую, всерьез обеспокоившись: девушка была обязательным и серьезным сотрудником и никогда не позволяла себе опаздывать. Поскольку Элина жила с родителями, тех уведомили о ее странном поведении первыми; мать настаивала на том, чтобы немедленно обратиться в полицию, но прошла всего пара-тройка часов с того момента, как Элина перестала отвечать на звонки, и родственники обоснованно сомневались, будут ли что-то предпринимать сотрудники полиции, узнав, что заявление подают лишь потому, что великовозрастная дочь не отвечает на телефонные звонки. Протерпев до трех часов дня и дождавшись того, что мобильник Элины, вероятнее всего, разрядился от миллиона звонков, родители все же отправились в РОВД, ожидая услышать «подождите пару дней» и заранее готовясь к скандалу. Однако дежурный сразу позвонил в уголовный розыск, чтобы за заявителями пришли и проводили их для дачи объяснений, отчего Рыбацкие даже несколько растерялись.

– Они что-то знают, – осенило мать Элины. – С дочкой беда. Что с ней?! – стала кричать она в окошко дежурной части. – Она жива?! Где моя дочь?!

Дежурный сидел с индифферентным лицом, как и положено, пока супруг Рыбацкой пытался успокоить женщину, а находившиеся в предприемном пространстве отдела люди кто с любопытством, кто с раздражением наблюдали за этим. Юков появился довольно быстро и «своих» заявителей вычислил сразу.

– Рыбацкие ваша фамилия? Идемте, – пригласил он. – Не нужно кричать на дежурного…

Услышав, что пропала девушка с автомобилем, оперативник на секунду упал духом: неужели снова начинается этот проклятый цикл преступлений на дорогах? Однако, когда отец пропавшей сообщил, что «исчезла» она нынешним утром, Юков немного расслабился: негативные выводы делать было рано.

– Поймите нас правильно, – торопливо говорил Рыбацкий, – мы понимаем, что она взрослая и самостоятельная, но она еще и очень обязательная. Если у нее клиент, то она все сделает, встанет на три часа раньше или вообще не поспит, но будет вовремя. Если бы машина сломалась, то вызвала бы такси или поймала попутку… И она всегда отвечает на телефонные звонки.

– Телефон в спешке могла и потерять.

– Могла, да, но она появилась бы или у клиентки, или в салоне!

– Прошло меньше чем полдня, – спокойно сказал Юков. – Вполне возможно, имеет место версия с поломкой машины, которую сейчас устраняют в присутствии вашей дочери. Поэтому она и не пришла к клиенту…

– Это абсурд, – перебила оперативника мать Элины. – Дочь стремится стать известным визажистом. Она не могла не прийти к клиенту, чтобы сделать свадебный макияж. Вы представляете, что это значит для репутации мастера – даже на полчаса просто опоздать к невесте перед свадьбой?!

Юков не был ни мастером, ни невестой и при этом крайне редко опаздывал, но представить ситуацию мог; однако он также знал, что значит «выгорать» – настолько, что спонтанно бросаешь все на свете и бежишь в никуда. В его практике уже были случаи, когда якобы «пропадали без вести» успешные и ответственные люди, и их близкие точно так же уверяли: он не мог нас подвести, он не мог бросить свою работу, он знает, сколько на нем завязано, у него репутация… А мнимые пропавшие, вернувшись, признавались, что испытали момент чистого счастья, послав все к черту и скрывшись от своих обязанностей хотя бы ненадолго.

– Фотография у вас с собой? – вслух спросил он. – Можно на мобильном устройстве, лишь бы хорошего качества… Сейчас заполним протокол-заявление о пропавшей без вести, будем искать вашу дочь…

Откровенно говоря, оперативник был почти на сто процентов уверен, что Элина Рыбацкая объявится сама, и лишь пару процентов оставлял на волю судьбы; но уж слишком рано было говорить о чем-то определенном. Он особо подчеркнул необходимость сразу поставить полицию в известность о возвращении дочери, во сколько бы это ни произошло – сразу после прибытия заявителей домой или поздней ночью, поскольку дежурная часть никогда не спит. Как ни странно, эта его просьба взбодрила родителей Элины, и из РОВД они вышли в куда более приподнятом настроении, чем заходили в него.

– Дурка, – раздраженно прокомментировал Муфаев. – Девчонке небось так надоело в пять утра по визажам кататься, что свернула в какой-нибудь дворик и спит за рулем, сил набирается.

– Запрошу данные о ДТП, и хватит с них, – согласился Юков. – Может, до сих пор где-то машину по частям собирают, а она следит, чтобы ничего не пропало. Если в состоянии следить после такого, конечно.

Параллельно с этим, в надежде найти «Дэу» пропавшей Ворониной, было принято решение разрабатывать направление угонов автомобилей: начали со старых дел, и Палеев наведался к профессиональному угонщику Паше Журавлику, который за свои годы успел и посидеть, и избежать наказания за содеянное, и заделаться доверенным лицом оперативника; если и можно было у кого-то узнать о хищении машин, так это у него. Тот встретил Палеева приветливо, вытер измазанные руки ветошью и поинтересовался, какими судьбами.

– У нас человек на машине пропал, – сказал Палеев. – Могли напасть, чтоб автомобиль угнать. Может, слышал чего?

– Какая тачка?

– «Дэу Матиз». Красный.

– «Матиз»? – переспросил Журавлик и фыркнул. – Серьезно? Даром никто не возьмет. Можешь дальше меня не ходить. Если только дурачок какой, но то я уже не в курсе. И дурачок спалился бы уже.

– А может, среди ваших кто говорил…

– Не, не слышал. Да тут сто процентов мимо, Лех. И в соседних районах такое никому не надо. С реализацией замучаешься, а больше он на что нужен, только цветы внутрь сажать.

Палеев еще немного поговорил со своим ДЛ и ушел восвояси.

Вторыми в отработку взяли лиц, недавно освободившихся из мест лишения свободы за насильственные преступления, в которых фигурировали нападения на автомобили; ранее такие запросы были направлены в колонии и изоляторы. Результатов получить не удалось. Только Боря Баранов по кличке Сироп, который пять лет подряд наводил ужас на федеральные трассы, в этом году вышел по УДО и обосновался в Рябиновске, поделился своими «профессиональными» сомнениями.

– Отрезок дороги не тот, чтоб специально машины высматривать, – сказал он. – Или камеры везде, или водители на педаль газа давят, тут не слишком разглядишь, что именно едет. Если только группа работала: чтоб один