Тени яблоневой аллеи - Дарья Александровна Калинина

Костя и предложил такой вариант. Я думала, что быстро поправлюсь и турну сменщицу в шею. Но время шло, а здоровье ко мне не желало возвращаться. После полученной при падении травмы мне стало тяжело двигаться. Даже после минимальной физической нагрузки спина болела невыносимо. Я выходила на сцену, но с каждым разом выступления мне давались все сложнее. Вместо того чтобы вернуться в былую форму, я просто разваливалась на части! Я просто уже не тянула, так говорят.

– И что ваш муж?

– Костя сказал, что выступать будет Наташа. А я должна отдохнуть, восстановить силы. И какое-то время я отдыхала, а потом узнала, что у мужа роман с моей сменщицей. Когда я призвала его к ответу, он даже не стал отрицать. Поклялся, что всегда любил меня одну. И что, глядя на Наташу в моем сценическом образе, видел в ней меня. Ну и увлекся невольно.

– И вы ему поверили?

– Мне к тому времени было уже все равно. Я чувствовала себя по-прежнему очень слабой. И я сказала мужу, что он может делать с Наташей все, что ему угодно. Это его личное дело, но чтобы меня он в него не впутывал. Я самоустраняюсь. Мой образ на сцене эксплуатировать я больше не разрешаю и, вообще, подаю на развод.

– А как же ваши выступления?

– Их больше не будет.

– А поклонники?

– Ну что же делать. Я не в силах выступать и давать сольные концерты, как раньше. Нет, возможно, один-два выхода за вечер мне со временем удастся осилить, вполне возможно, что я еще смогу выступать понемногу, но точно не сейчас. А уж со своим бывшим мужем и его Наташей я никаких дел иметь точно не хочу.

– То есть вы фактически оставили их обоих без работы? Без средств к существованию?

– Ну раз мой сценический образ они использовать не могут, а ничего другого не умеют, то получается, что да.

– Тогда все понятно! Это они и стоят за покушениями на вас!

Виолетта покачала головой.

– Увы, нет. Во всяком случае, к первому покушению ни Костя, ни Наташа не причастны. Не вы первые, кто подумал на моего мужа и его любовницу. Я тоже решила, что они могут быть причастны. Сообщила следователю, который приходил ко мне в больницу. И он проверил их алиби. Оно у них обоих безупречно. А сегодня нападавший был хоть и мужчиной, но не Костей. И уж точно не Наташей. Она-то на мужчину никак не тянет. Очень симпатичная, даже симпатичней, чем была я в ее годы.

– Но в первом покушении может быть замешан Олег! Однокашник вашего мужа. Вот только теперь этого уже не докажешь. И сегодня он никак не мог напасть на Антонину, потому что сам уже мертв.

Они еще долго судили и рядили, кто был тот злодей, что отважился напасть на Антонину, будучи уверенным, что жертвой окажется Виолетта.

– Если состояние нашей певицы достаточно велико, то ее муженек с его подружкой могут нанять и двоих, и даже троих наемных убийц. И значит, нам следует быть готовыми к следующему их визиту.

– Не так-то просто в наше время нанять человека, способного убивать и нигде не засветиться при этом. Все наши контакты оставляют цифровой след. Звонки, сообщения, встречи. Все контролируется и фиксируется. Если проверить то, с кем общался Костя и его подружка за последнее время, то быстро станет ясно, кого еще они могли пригласить на роль наемного убийцы.

Но это была работа следователя. Только у него есть соответствующие возможности, а у подруг нет. Они могли лишь быть настороже и надеяться, что второй раз преступник к ним в «Лесную сказку» сунуться не посмеет.

– Все-таки у нас каждый посторонний человек на виду. Ночью злоумышленник еще как-то прошмыгнул, но и то рисковал. А уж днем ему тут и вовсе не укрыться от любопытных глаз.

Спать все дамы решили лечь в доме у Светланы с Катюшей. Они были настолько напуганы, что разделились на дежурства, чтобы одна из них бодрствовала и охраняла покой четырех остальных. Антонине предложили отказаться от дежурства, чтобы женщина могла спокойно поспать и восстановить силы после нападения, но она не согласилась.

– Я не хочу особого к себе отношения. Да, на меня напали, но я отбилась. И потому прекрасно себя чувствую и готова к новым подвигам.

Единственное, что Антонина попросила, – показать ей фотографию Кости.

– Потому что уже любопытно стало. Вот вы мне говорите, что Костя учился со мной и Олегом в одном потоке. И я все время честно пытаюсь его вспомнить, но хоть убейте меня, никак не могу. Может, фотография поможет мне его опознать?

Фотографии Кости нашлись лишь те, на которых он был запечатлен уже в зрелые годы. Антонина долго их пересматривала, сосредоточенно хмурясь и сопя, но в итоге развела руками.

– Нет, не могу признать его. Не получается. Впрочем, удивляться тут нечему, за полвека человек мог измениться до неузнаваемости. Нет ли у вас фотографии вашего мужа, где он, так сказать, посвежей?

– Простите, но все более ранние фотографии остались в моих старых смартфонах.

– Идеально было бы вообще найти школьную фотографию с выпускного класса. Вот там бы я его точно узнала.

Но Виолетта сказала, что о таком нечего даже и мечтать.

– Я никогда не видела у мужа выпускного альбома. И даже не представляю, где он у него может быть.

– Возможно, стоит поискать в вашей квартире?

– В которой из них? И я не думаю, чтобы такой альбом сохранился, если когда-то и был.

– В наше время у всех были выпускные альбомы! – возмутилась Антонина.

– Вот вы свой и привезите. Если вы учились с Костей, то он должен быть в вашем выпуске.

– А что? – обрадовалась Антонина. – Знаете, как по мне, отличная мысль. Думаете, что вы сможете узнать вашего мужа среди его одноклассников?

– Если для вас это так важно, я попробую.

– Важно. Потому что я не понимаю, почему не помню вашего мужа. Меня это гнетет.

Виолетта заявила, что все сделает для ее спокойствия, потому что она чувствует перед Антониной какой-то моральный долг.

– Все-таки в том, что вы пострадали, была моя вина, пусть и косвенная. И уж такую малость я для вас с удовольствием сделаю.

После чего все женщины разошлись по спальням. И спустя какое-то время кое-где даже стал слышен храп. Оленьке по жребию выпало дежурить самой последней, ее очередь наступала в шесть утра сразу после Катюши. Но когда Оленька вышла на кухню, она обнаружила Катюшу, безмятежно дрыхнущую на