Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

– Проклятье! – воскликнула Эйлса. – Куда она помчалась? Назад на поле? Вы не заметили, были ли там овцы или нет?

– Я не видела.

– Она будет за ними гоняться? Надо было проверить, там ли они. Они могли сбиться в кучу у дальнего забора.

– Я не знаю.

– Может, и не было их там, – продолжала Эйлса, потирая подбородок. – Вчера фермер был здесь, но…

Я больше не могла это терпеть. То и дело спотыкаясь и подворачивая ноги, я отправилась назад по тропинке. Земля под ногами была неровная и вся в ямках, трава била меня по икрам, очки скакали на носу. Почему я спустила ее с поводка? Почему Эйлса предложила это сделать? В данных обстоятельствах это было безумием. Ее могут застрелить.

– Моди, Моди! – кричала я.

Дыхание стало неровным, я чувствовала боль и жжение в груди. Я слышала Эйлсу, но ее голос звучал где-то далеко. Она не бежала. Она не паниковала. Ее совершенно не волновало, застрелят Моди или нет. Для нее это будет всего лишь мелким неудобством.

Когда я добралась до реки, боль в грудной клетке усилилась.

– Моди! – с трудом выдохнула я. Сердце судорожно сжалось. Я повысила голос: – Моди!

Неужели она убежала на другое поле? В любую секунду может раздаться звук выстрела? Что мне делать? Здесь есть ветеринар? А мы сможем добраться до него вовремя? Я услышала звук шагов Эйлсы, ее дыхание, и снова побежала – спотыкаясь и почти падая. Зрение затуманилось от слез, пульс стучал в ушах.

И да… Я знаю, что вела себя смехотворно и глупо. Наконец, сквозь зеленые и желтые ветки ивы, я заметила Моди – всклокоченную белую шерсть. Она опустила голову и пила из реки. Как только я снова ее позвала, собака подняла голову и побежала ко мне, прорываясь сквозь ивовые ветки, тоже тяжело дыша. В это мгновение я поняла, что вела себя как идиотка. Я злилась, сердце продолжало судорожно стучать в груди. Я пристегнула поводок к ошейнику, наклонилась, уперлась локтями в бедра и попыталась восстановить дыхание.

– Вот она. – Эйлса догнала меня. – С паникой покончено.

– С паникой покончено, – с трудом повторила я.

– Бедная Верити, – сказала Эйлса, похлопав меня по плечу.

– Со мной все в порядке.

– Вы очень бледны.

Я покачала головой.

– Вы дрожите.

– Через минуту со мной все будет в порядке. – Я потерла крошечные кровавые пузырьки на лодыжках.

– Наверное, нам все равно стоит вернуться.

– Да. – Я распрямилась.

Она пошла вперед, я за ней.

– Когда вернемся домой, выпьете чашку чая, – сказала Эйлса. – Это то немногое, что Далила способна сделать без посторонней помощи.

Я издала неопределенный звук.

Через несколько минут Эйлса вздернула подбородок и снова посмотрела на луг.

– Вот такой в моем понимании и должна быть правильная лужайка с полевыми цветами. Может, стоит тут выкопать несколько штук и взять домой.

– Тут нет васильков, – заметила я.

– Вы правы. Нет Centaurea cyanus.

Я сглотнула.

– Для них нужно вспаханное поле, и поэтому они на самом деле не являются полевыми цветами.

Эйлса рассмеялась, глядя на меня из-под ресниц.

– Знаете, что мне в вас нравится? Вы ничего не упускаете. Далила очень раздражает, правда?

– Она не из тех людей, которые мне нравятся.

– Дело в том, что мне приходится с ней мириться, потому что они с Томом всегда были так близки.

Сердце на мгновение замерло у меня в груди.

– Слишком близки? – решилась спросить я.

Эйлса отвела взгляд.

– Они давно знакомы – в детстве были соседями, строили дома на деревьях, вместе играли, а потом, перед университетом, еще и какое-то время встречались. Она всегда была в него немного влюблена, а он ей подыгрывает. Хотя он ужасно флиртует.

Мы дошли до ворот. Я остановилась, опершись на них.

– О, значит, ничего серьезного, – сказала я с облегчением.

Эйлса снова посмотрела на меня.

– Надеюсь, что нет. – Она рассмеялась. – В противном случае мне придется его убить.

Хотела бы я тогда знать наверняка, что будет дальше. Так трудно о чем-то говорить с уверенностью, особенно когда точность так важна, как сейчас. Хотя я помню детали, возможно, мне все это привиделось или приснилось.

Я помню, как протянула руку к высокому стеблю с цветками-зонтиками, которое росло в ложбине между рекой и воротами.

– У меня в саду столько бутеня клубненосного, – сказала я. – Он так буйно разрастается. Но очень быстро вянет, если его сорвать.

Может, это и не был бутень клубненосный. Может, это был лютик, колокольчик или наперстянка. У многих полевых цветов есть двойники. Я уверена, что смогу придумать и другие примеры, если постараюсь… Например, у вьюнка есть вероломная кузина ипомея. Этот список можно продолжить.

Но что бы это ни было, Эйлса схватила меня за руку и потянула прочь.

– Не прикасайтесь к нему. Даже если просто коснетесь, у вас на руке останутся волдыри.

Я осмотрела руку. Мне стало не по себе, когда я подумала про свой дикий сад.

– Откуда вы знаете, что это не бутень?

– Легко. Посмотрите внимательнее. Это растение более темного зеленого цвета, и листья другие – более перистые. – Она наклонилась и осмотрела стебель. – Видите эти пурпурные пятнышки? Бутень цветет гораздо раньше, цветочки чуть розоватые, немножко мохнатенькие. Если возьмете в руки и разломите, то увидите, что у бутеня треугольный стебель, а у болиголова пятнистого круглый и полый. И он отвратительно пахнет. – Она сморщила нос. – Мышами.

Мышами. Я не хотела, чтобы это врезалось мне в память, но оно врезалось. Пахнет мышами.

Глава 17

Карточная игра «Чудеса света» Top Trumps.

Nocturnal , прил. – ночной: если речь идет о человеке, это тот, кто занимается каким-то делом или активен по ночам; предпочитающий действовать по ночам.

Когда мы вернулись, в доме все бурлило. Мокрые следы пересекали террасу, на стульях висели и валялись полотенца, сидели подростки. Из дома слышались голоса. В дверь вышла Роза в летнем платье и большой шляпе, держа чашку в одной руке и печенье в другой.

– О, еще двое к чаю, – крикнула она при виде нас.

В кухне играла музыка. Чуть позже я узнала, что это саундтрек к мюзиклу «Гамильтон». Что-то более тихое доносилось со стороны Беа, которая разговаривала по телефону, стоя на верхней ступени лестницы.

Роза съела печенье, приобняла меня одной рукой, другую протянула Моди: дала понюхать ее, прежде чем начала гладить, – верный признак собачника (может, именно поэтому я и сомневаюсь на ее счет). Том и еще один мужчина,