Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

– Поэт Роберт Фрост некогда выразился в том духе, что присяжные – это двенадцать человек, избранных для того, чтобы решить, какой из адвокатов круче. По-моему, в этом есть изрядная доля истины. Позиции у обвинения действительно очень крепкие, и я не стану обещать, что в любом случае вас вытащу. Но могу попытаться, и гарантирую одно: буду бороться за вас более умело, чем любой другой адвокат в этом городе.

– Есть ли шансы, что меня оправдают?

Вся моя риторика выглядела убедительно лишь до этого момента.

– Входя в суд, считайте, что входите в казино в Вегасе. Произойти может что угодно. Но я не волшебник и творить чудеса не умею.

– Вы хотите сказать, что меня может спасти только чудо? – Приоткрыв рот, Дэвид всем телом подался вперед в ожидании ответа.

– Улики против вас крайне весомы. У прокуратуры есть орудие убийства, найденное в вашей машине, и анализ следов так называемых «продуктов выстрела» с ваших рук и одежды. Вы сказали детективам, что в жизни не стреляли из огнестрельного оружия. И как же вы предлагаете объяснить тот факт, что в момент ареста были в этих самых «продуктах» чуть ли не с ног до головы? Вдобавок, согласно записям с камер наблюдения, никто, кроме вас, не входил в здание и не выходил из него во время убийства. С таким не разделаешься одним махом, Дэвид. Шансы убедить судью, что имеющихся у обвинения улик недостаточно для судебного разбирательства, крайне невелики. Но даже если судья и купится, у окружного прокурора всегда есть вторая попытка – он попросту передаст этот вопрос на рассмотрение расширенной коллегии присяжных.

Плечи его опали, а глаза тупо уставились в пространство, как у слепца.

Насчет «шансы невелики» я основательно покривил душой. Какие там шансы! Судя по уликам, задача попросту нереальная. Но видывал я ситуации и похуже. Всегда есть выход, надо просто его найти.

– Очень плохо, для нас обоих, – покачал головой Дэвид.

– В каком это смысле?

Он подхватил флэшку и еще раз дал мне ее рассмотреть.

– Я верю всему, что вы мне только что сказали. Правда верю. Но на карту поставлено слишком многое. Люди замечают меня только тогда, когда я им что-нибудь даю. Клара была единственная, кому было плевать на деньги. Я хочу, чтобы тот, кто убил ее, оказался за решеткой. И я заплачу вам за это. Но все, что я могу вам сказать, – это что не мне самому и не вам меня защищать.

Он вручил мне флэшку.

– Здесь записана специальная программа. ФБР нужно получить доступ к внутреннему серверу «Харланд и Синтон», и тогда они смогут использовать ее, чтобы отследить деньги.

Черный пластмассовый корпус был не больше дюйма в длину. Меня всегда поражало, какую бездну информации можно уместить на такую крошечную фитюлину.

– Флэшка теперь ваша. Если фэбээровцы вставят ее в любой компьютер сети «Харланд и Синтон», программа запросит пароль для продолжения работы. Как только все обвинения с меня будут сняты, я сообщу вам этот пароль.

– Но то, что предлагали федералы, гораздо…

– Нет, не гораздо. Они хотят, чтобы я признался в убийстве Клары. Я не могу этого сделать. И не стану. Снимите с меня обвинения – и полу́чите фирму со всеми потрохами.

Глава 37

Это была уже собственная игра Дэвида. Сценарий ее он наверняка уже не раз прокрутил в голове.

– Поторгуйтесь с ФБР. Я хочу, чтобы все обвинения были сняты, а мое имя очистили от всех подозрений. Я не стану признавать вину, даже если в итоге не проведу в тюрьме ни минуты. Признание полностью исключается. Я этого не делал. Если я признаюсь, то потеряю «Рилер». Я просиживал за компом по пятьдесят часов кряду у себя в университетской общаге, мечтая, что когда-нибудь добьюсь своего. У меня в шестнадцать лет был инсульт! Не знали? Вот к чему привел марафон перед запуском «Рилера». Семьдесят три часа подряд наедине с программами и кодами! Вот вроде сижу за ноутом, и тут – бах! – очухиваюсь в больнице, а правая нога словно чужая. Когда «скорая» меня туда привезла, в кармане у меня были все мои сбережения – двадцать три доллара семьдесят восемь центов наличными и обязательство выплатить сорок тысяч по банковскому кредиту, что мне в тот момент совершенно не светило. Ровно через три дня я запустил «Рилер» прямо с больничной койки. Когда через пару недель меня выписали – все вроде обошлось, – у «Рилера» было уже девятьсот тысяч пользователей, и это до сих пор самая быстрорастущая социальная сеть за всю историю интернета. Я рискнул всем – здоровьем, деньгами, рассудком. И это окупилось. Я… я просто не могу все это вдруг потерять!

Он снял очки и положил их на стол. Достал из футляра шелковую тряпочку, стал протирать стекла – быстрыми, чуть ли не лихорадочными движениями.

– Проблема в том, что все улики свидетельствуют о том, что это вы убили Клару. При наличии времени я смог бы с ними поработать. Но у моей жены нет этого времени, Дэвид. Помогите мне, а я помогу вам – даю вам слово.

– Если дело дойдет до суда, моей репутации по-любому конец. Нужно от него как-то отбрыкаться. Договоритесь с ними.

– Поверьте, я хочу закрыть это дело не меньше вашего. Но что, если у меня не получится? И что значит «договоритесь»? Знаете ли, государство не отпускает убийц на свободу, даже если они помогли ФБР разрушить крупнейшую финансовую аферу за всю историю США. Они считают, что вы виновны, и у них есть улики, чтобы это доказать. Я не могу договориться так, чтобы вас просто отпустили.

– Тогда докажите мою невиновность прямо на предварительном слушании.

Я испустил протяжный вздох и почесал макушку.

– Предварительное слушание через два часа. Все, что обвинению предстоит на нем доказать, – это что ваше дело заслуживает судебного рассмотрения. А нам придется доказывать чуть ли не саму вашу невиновность. И там нет присяжных – все решает один судья.

Чайлд сложил шелковую тряпицу, аккуратно убрал ее в очечник и громко хлопнул крышкой.

– Нет ничего невозможного. Я невиновен – надо просто это продемонстрировать.

– Не все так просто, – вздохнул я. Боль, которая сконцентрировалась где-то в глубине глаз, расползалась по всему черепу и начинала отдавать в шейные мышцы.

– А что тут сложного?

У меня создалось впечатление, что все у Дэвида либо черное, либо белое, либо чистое, либо грязное, – а любой человек у него либо виновен, либо невиновен. Буквальность