Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

У двери третьего номера она задержалась на мгновение, чтобы промотать пару треков, которые ей не нравились. Наконец нашла нужную песню и, вынув ключ-карту, вставила ее в прорезь под дверной ручкой. Вспыхнул зеленый огонек, и София, повернувшись спиной, толкнула дверь.

Она вкатила тележку внутрь, и дверь за ней захлопнулась.

Сначала ей показалось, что номер выглядит не так уж плачевно – уж точно не так плачевно, как предыдущий. Скажем так… не ужас-ужас-ужас. Если не считать пятен крови на постели – и тела, из которого, судя по всему, и натекла эта кровь.

София завопила так громко, что разбудила бы и мертвого.

Но не в этот раз.

Глава 2

Миллер понятия не имел, сколько времени он простоял под дверью как дурак. Наверное, очень долго. Во всяком случае, достаточно, чтобы разглядеть внутри знакомые лица. Некоторые люди за окном тоже заметили Миллера и вытаращили глаза, как будто увидели что-то совсем диковинное (например, Джорджа Клуни в супермаркете). Или как будто чихнули и случайно обделались.

Наконец Миллеру это надоело, и он зашел внутрь.

Он прошествовал внутрь так, словно это был самый обычный день – а почему бы и нет? Он неспешно вышагивал легкой, беззаботной походкой; хотя, возможно, эта беззаботность была слегка натужная.

Он вышагивал, и это было ужасно нелепо, а еще лишний раз подтверждало, что его переполняет неуместная самоуверенность. Миллеру случалось и брести, и, скажем, плестись, но чтобы вышагивать – такого за ним раньше никогда не водилось.

Его обычная походка скорее напоминала медвежью.

– О… Привет, Дек.

– И тебе привет. Кстати, классная прическа.

– Как дела, Дек?

– Не жалуюсь. А ты?

Все было в полном ажуре, пока Миллер не дошел до своего стола. Во всяком случае, когда-то это был его стол. Сейчас за ним сидел довольный Тони Клаф – сносный констебль и неплохой парень, правда, слегка туповатый. Однажды он явился в паб в регбийке с поднятым воротником; а в другой раз вместо слова “ядерный” сказал “ядреный”. Ну, в общем…

Клаф наконец заметил Миллера и сделал виноватое лицо.

– Что ж, вот и я, – сказал Миллер. – Во всяком случае, раньше я точно был я.

Миллер еще никогда не видел Клафа таким резвым. Тот вскочил на ноги и принялся собирать свои вещи так быстро, как будто торопился домой или услышал объявление, что неподалеку раздают бесплатную еду.

– Ой, прости, Дек… вот… просто нам никто не сказал… ну, и мы…

Миллер пожал плечами, как будто это все было не так уж и важно.

– Скажи, Тон, а ты и в могилу ко мне ляжешь вместо меня?

Клаф побледнел, и некоторое время они просто молча смотрели друг на друга и кивали, как два идиота. Миллер ощутил легкий укол вины. В самом деле, ведь можно же было сказать что-то менее обидное! Пожалуй, он бы затруднился найти слова более обидные, чем те, которые только что произнес. Но увы, именно эти слова пришли Миллеру на ум и слетели с его языка.

Все как обычно.

Клаф ушел искать другой стол, и Миллер сразу почувствовал себя как дома. Насвистывая, он повернул экран компьютера на дюйм или два. Отрегулировал высоту кресла, выдвинул и задвинул обратно несколько ящиков. Швырнул в мусорное ведро какую-то мелкую фиговину, которую Клаф забыл у него на столе.

Потом он поднял глаза и увидел, что рядом с ним стоит сержант Андреа Фуллер.

По мнению Миллера, Фуллер была самым умным копом в их команде (не считая его самого, разумеется), а если не самым умным, то уж точно самым вспыльчивым. Помимо того, что она выматывалась на работе, ей еще приходилось заботиться о престарелых родителях, поэтому неудивительно, что иногда она бывала… слегка на взводе. Однажды они с Миллером поспорили, можно ли назвать человека голым, если на нем из одежды только носки – и в итоге этот спор вышел даже слишком жарким.

Разумеется, прав был он, а не она.

– Босс зовет тебя на пару слов, – сказала Фуллер.

Миллер откинулся назад и развел руками, но тут же сообразил, что просто принять удивленный вид будет недостаточно.

– Послушай, Андреа, у тебя бывало такое: человек говорит “буквально”, а тебе хочется его прибить, потому что ни фига это на самом деле не буквально?

Она хмыкнула и закатила глаза, и Миллер сразу понял, как сильно она рада его возвращению.

– Вот, например: “в пабе буквально миллион человек”. А на самом деле их почти наверняка гораздо меньше. Или так: “его буквально разрывало от смеха”. А на самом деле, наверное, все-таки нет. Так вот, я здесь буквально две минуты. Буквально. Спрашивается: когда я успел во что-то вляпаться?!

Андреа снова хмыкнула и пожала плечами – для пущей убедительности.

– Видимо, у тебя талант.

Он постучал в дверь кабинета и, не дожидаясь, пока старший инспектор Сьюзан Эйкерс пригласит его войти, влетел внутрь. Затем, также не дожидаясь приглашения, уселся на стул. Это был испытанный прием, и Миллер знал, что ему ничего за это не будет, потому что они с Эйкерс были давние знакомые и близкие друзья. Ну, насколько может быть близким другом человек, к которому ты искренне привязан и который при этом может в любой момент напугать тебя до полусмерти.

В любой момент, когда ты… когда он, Миллер, напортачит.

– Я согласен, праздничные шарики тут были бы уже лишними, – сказал Миллер. – Но вот от тортика я бы не отказался. Только не такого, чтобы там мог спрятаться человек – разве что совсем крохотный, какой-нибудь ребенок. Вот такого маленького тортика мне бы хотелось. Нет, так-то, если подумать, все логично. Откуда здесь взяться тортику, если никто из вас не знал, что я приду? Но ведь еще не вечер. И если кто-нибудь захочет сделать мне приятное, обещаю, я притворюсь, что очень удивлен… Вот, собственно, и все, что я хотел сказать.

Он улыбнулся ей, но лицо Эйкерс осталось непроницаемым.

– Вы закончили, сержант?

Миллер сделал задумчивое лицо и, наклонившись, сорвал засохший лист с цветка, стоящего на ее столе.

Ну и гадость!

– Тут серая гниль, – сообщил Миллер и помотал головой, показывая, как ему противно. – Ты бы следила за ним получше, что ли…

– Какого черта ты здесь делаешь?

– О господи, неужели такие новости прошли мимо меня?

– Какие еще новости?

Миллер взял со стола газету.

– Ну, что преступность… уже того, – объяснил он, шурша страницами. – Тут где-то про это написано? По радио ничего такого не