Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин

А снизу вверх на меня вместо глаз на смотрели два океана тьмы изначальной — не злой и не доброй, не требующей крови и жертв. Но в глубине хвойного леса, на дне оврагов — куда никогда не проникнет свет, будет она, забирая свое неосторожными путниками.

Поговаривают, что под ресницами мертвеца, не посвященного никакому из богов — тоже она. А еще говорят, что иным, кто уже шагнул за порог жизни, тьма позволяет увидеть себя — и открыть глаза вновь.

— И не балуй мне.

Глава 2

Со второго этажа боярского терема вновь грянуло смехом. В сенях же первого этажа от того только поморщились — две дюжины человек сидели по узким лавкам вдоль стен узких сеней и терпеливо ждали аж с дневного колокольного перезвона, а день между тем давно уступил поздней ночи. Нас, в общем-то, не забыли — и к вечерней трапезе выставили столы с хлебом и жареной рыбой. Даже вина бочонок — и тот был, но разошелся на всех, будто водой на горячий камень плеснули. Испарился, то бишь…

— Ты, Вер, за меня добычи возьми, — брякнув тканным кошелем с речными камешками, попытался всучить мне его Мил. — Сил уже нет ждать, а эти, — повел он взглядом к потолку, — и до утра сидеть могут.

Я только головой покачал отрицательно. Тяжелое это дело — за чужого человека долю брать. Это сейчас Мил в глаза заглянуть пытается, и тон у него просительный — а на завтра смертельную обиду затаит, что я его камешки бездарно растратил. А если действительно что стоящее кликнут, и получится без яростного торга взять за хорошую цену — так это я уже себя обделю, получается.

За каждый поход воину полагается от одного до пары десятков особо обработанных речных камешка с клеймом — от умений и доспеха с оружием зависит. У городского столба на площади свод каждый месяц подновляют — к зиме одно ценится, весной другое. Себе цену легко узнать. Ну а там — как кликнут сбор на Ржавые Болота на севере, в Чащобы на западе, на южных людоловов или соседей с востока пощипать, которые наших купцов обидели — так любой может явиться.

Справный воин в доброй броне с ухоженным оружием атаману, боярину или иному военачальнику в три десятка камней обойдется. Плюс за каждую тварь или ратный подвиг — вроде первому на стену вражескую подняться — камешки особливо сверх того. Если волшебством каким владеешь, даже самым малым — уже от сорока камней вправе требовать и далее чуть ли не до трех сотен, если по силе легко десяток воинов заменить способен. Ну а батраку в его обносках на свод укажут — или прочтут неграмотному — что будет ему один речной камешек в седьмицу да миска каши с общего котла. Место стоянки чистить, выгребные ямы копать и тяжести таскать — тоже кто-то нужен. Сбежавшему же из голодных краев и добравшемуся на Остров еда уже за радость. А как тот узнает, что даже один камешек, по итогам похода, можно на теплую одежку сменять — так и счастье ему до небес. Понятно, что в тереме такой голытьбы нет — у них камешки справные воины выменивают еще до общего схода, чтобы свой кошель был тяжелее, а шансов взять добрую вещь больше.

Тут ведь как — с похода немало ценной добычи бывает. Оценить ее честно — большое дело, а уж разделить промеж всех, чтобы не обидеть никого… Сложно это.

Потому на Острове такой порядок — как доберутся до родных краев, отметят поход да почтят павших, так и выставляют каждую вещицу средь участников на сходе, предлагая забрать за любую цену, да хоть один камешек — но, а ежели кто кликнет цену большую, то и пусть забирает, если цену никто другой не перебьет, предложив еще больше. Так травы целебные, и части животных волшебных, и всякое взятое с боя и расходятся средь всех воинов — по той цене, что они сами в торге меж собой посчитают справедливой. Оставшиеся после схода камешки можно смело по водной глади пулять, прыжки «лягушек» высчитывая — ни на что они больше не пригодны будут. Как станут новый поход созывать, военачальники за новыми камнями к набольшим Острова пойдут кланяться — там они вместе подумают, сколько сил на то дело будет потребно, сколько времени займет. А в залог того, что не на гиблое дело людей ведут и смогут ими грамотно управиться — за каждую дюжину «камешков» серебром заплатят.

Хотя, если поход предстоит карательный — на юг или восток — то Остров может и вовсе забесценок камней отсыпать. Камни, понятно, заклеймят волшебством, чтобы не подделать — для каждого воеводы отдельно. А дальше — какую добычу отряд взял или же какую ему выделили с общего похода — за то и будут торговаться воины того отряда.

Пройдет сход, разберут добычу — а там, понятное дело — к купцовым приказчикам понесут, на звонкую монету выменивая. Так устроено, и нет особого ропота на порядок, заведенный уже давнехонько, оттого в традицию превратившийся.

Разве что есть одно право у военачальника — взять пару вещей с похода и без платы вручить их отличившимся воинам, в обход общего торга. Тоже традиция справная и справедливая — была когда-то. А сейчас… Сколько вздохов тяжких в сенях именно об этом? Что пирует на втором этаже ближний круг нашего воеводы, вещицы самые ценные с похода у него ласковыми словами выманивая. А как придет торг — поди посчитай, пару вещей ли ушло, как в традициях указано, али вся дюжина?.. А ведь какую-то из них ты уже приметил, у тебя на нее расчет, и ведь камешки скупаешь-держишь, чтобы с похода взять себе. А ее — раз и нет.

И поди разобидься на такое, плюнь в следующий раз и не ходи с тем воеводой — а разве остались другие?

Много ли кто может к набольшим Острова явиться на подворье, да камни на поход просить? И даже если серебро в твоем кошеле водится — многих ли пустят, выслушают, не высмеют при том?..

Вот и получается, что торговаться нам — как ни крути — придется как бы не за объедки со стола, хоть и вслух это не произнесет никто. Да и за объедки те чуть ли не насмерть рассориться можно, ежели цену без