Карамболь - Александр Игоревич Ольшанский

Он потянул руку к другому ящику, но тут его взгляд упал на небольшую, пожелтевшую от времени папку, лежавшую на самом виду, в углу стола. На её обложке было выведено чётким, инженерным почерком: «Дуплекс. Вестминстер. Планы и расчёты 1862». Год постройки дома. Фердинанд открыл папку. Внутри лежали пожелтевшие чертежи фундамента, несущих стен, схемы прокладки коммуникаций. Ничего интересного. Он уже хотел закрыть её, как его пальцы наткнулись на другой лист, подложенный снизу. Это был более поздний, карандашный набросок, сделанный рукой его отца. Эскиз первого этажа, где были детально изображены обе половины дуплекса – и их, и Паркеров. В нескольких местах были проставлены стрелки и какие-то пометки на полях, которые он с его близорукостью не сразу разобрал. Одна из стрелок указывала на участок общей стены в гостиной, примерно в том месте, где стоял массивный буфет. Рядом было выведено: «Проверить нишу со стороны Г.П., 1910».

«Со стороны Г.П.»? Германа Паркера? Это дед Уолли? Фердинанд нахмурился. Что могло связывать его отца, педантичного инженера, с давно умершим дворецким и старшим представителем семейки Паркеров? И что это за «ниша»? Он припомнил, как отец, бывало, с каким-то странным, изучающим взглядом водил рукой по той самой стене, будто пытался что-то нащупать. Фердинанд всегда списывал это на профессиональную деформацию – инженеру везде чудились несущие конструкции и пустоты. Но теперь этот эскиз придавал тем воспоминаниям зловещий, конкретный оттенок. Это была уже не абстрактная пустота, а вполне определённая «ниша», связанная с датой «1910» – годом, окутанным туманом давно забытых семейных историй.

Он быстро сунул чертёж обратно в папку, вернул её на место и вышел из кабинета, запер дверь и водворил ключ на его законное место. Внезапно его одиночество перестало быть гнетущим. Оно наполнилось тихим, настороженным ожиданием. Возможно, этот дом, эта тишина хранили не только пыль и воспоминания о родительских наставлениях. Возможно, они хранили свою собственную тайну? Тайну, связанную с соседями, с чем-то захватывающим, о чём он любил читать … или с чем-то страшным.

Спустившись обратно в гостиную, он подошёл к окну и раздвинул портьеры. Лондон 1929 года медленно погружался в вечерние сумерки. Где-то вдали, за крышами таких же дуплексов и более высоких зданий, гудел город. Слышались отдалённые гудки автомобилей, чей-то смех, долетевший с соседней улицы. По мостовой с грохотом проехало красное чудище компании «Лондон Дженирал Омнибус». Мальчишка-разносчик, словно тень, мелькнул за угол, его крик: «Веч-ер-ний выпу-у-ск!» – растаял в гуле большого города.

Фердинанд вздохнул. Всё как всегда. Обычный летний день. Душный, предсказуемый, томный. Но сейчас, стоя у окна и глядя на зажигающиеся в сумерках огни, он чувствовал, как под этой обыденностью что-то шевелится. Что-то старое, забытое, похороненное под слоем мебельного воска и семейных условностей. Он не знал, что это, но его педантичность, его страсть к разгадыванию головоломок, привитая книгами о Шерлоке Холмсе, вдруг проснулась в нём с новой силой. Перед ним теперь была не обычная стена. Перед ним была загадка. А загадки, как известно, созданы для того, чтобы их разгадывали.

Он опустил портьеру, и комната снова погрузилась в полумрак. Проблема с Джулией отошла на второй план. Теперь у него было занятие. Он вернулся к своему креслу, взял в руки книгу, но взгляд его был устремлён не на строки, а вглубь себя, в тот лабиринт вопросов, что начал разворачиваться перед ним. Лабиринт, вход в который он только что обнаружил в отцовском кабинете.

За стеной громко хлопнула дверь, и послышался раскатистый, немного грубоватый голос миссис Паркер, звавшей Уолли к ужину. «Уолли! Ужин на столе! Если ты не явишься в течение минуты, твою порцию отдам коту! А кот, между прочим, сегодня выглядит подозрительно голодным!»

Обычный звук. Знакомый. Но теперь он казался Фердинанду не просто частью фонового шума, а голосом из другого измерения, того самого, что хранило разгадку. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, мысленно уже начиная своё собственное расследование. Одиночество внезапно обрело вкус и смысл. Оно стало его союзником. Очередной шар в лондонском карамболе был запущен. Оставалось ждать столкновений.

Глава 2. Ляп великого старца и упрямство юнца

На следующее утро Фердинанд проснулся с ощущением, что его мозг, подобно перегруженному паровозу, продолжает работать на полных парах, даже стоя на запасном пути. Мысль о таинственной пометке отца не давала ему покоя. Но, будучи человеком системным, он понимал: чтобы разгадать загадку, нужно для начала узнать все вводные для её решения.

Пирс-младший сидел за завтраком на одинокой кухне, поглощая тост с мармеладом и щурясь от солнечного луча, пробивавшийся сквозь кружевную занавеску.

Внезапно в дверь постучали. Три весёлых, настойчивых удара, не оставлявших сомнений в том, кто снаружи.

– Входи, Джулия! – крикнул Фердинанд, даже не поворачиваясь.

Дверь распахнулась, и в кухню впорхнула, словно порыв свежего ветра с Гибралтара, его подруга. На ней было лёгкое платье кофейного цвета, а в руках она держала две бумажные упаковки, от которых исходил божественный аромат свежей выпечки.

– ¡Caramba! Ферди, у тебя лицо, как у бульдога, размышляющего о вечности! – Весело объявила она. – Что случилось? Родители вернулись раньше срока и застали тебя за чтением чего-то неприличного?

– Скучно. Тебя совсем заждался, – оживляясь, ответил Фердинанд.

Джулия, переступив порог его дома, словно принесла с собой не просто запах летнего тепла, а заряд чистой, неукротимой энергии.

Она бросила свежую газету на стул и, сверкнув глазами, с порога обрушила на него новость:

– Ферди, ты знаешь, что в город вернулся твой кумир? Сам сэр Артур Конан Дойл! Газеты пишут, что он поселился в своем старом особняке в Норвуде.

– Знаю! – воскликнул юноша, откладывая в сторону едва надкушенный тост с джемом. Его лицо просияло. – Об этом уже три дня трубят все уважающие себя газеты, от «Таймс» до «Дейли Телеграф»! Это же грандиозно! Ты тоже рада?

– Конечно! – Джулия устроилась на подоконнике, подобрав ноги. За её спиной в окне над низким заборчиком палисадника и над крышами соседних домов высоко в синеве плыли кучевые облака. – Я как раз перечитывала по твоему совету его блистательные истории про Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Это же просто потрясающе! Такой ход мысли, такая логика!

Она