Прощайте, господин полковник! - Леонид Сергеевич Колосов

лагере для перемещенных лиц на берегу Средиземного моря. Опять бомбежки, стрельба, убитые… Капитулировала Франция. Лагерное начальство объявило, что все иностранцы могут вернуться в свои страны и что немецкие оккупационные власти не сделают-де им ничего плохого. Были сформированы поезда, чтобы отвезти их на родину. Однако многие составы по пути были переадресованы в рейх… Гитлеровцы обманули. Им нужна была дешевая рабочая сила. Тех, кто не согласился работать, отправили в концлагеря. Люди погибали от непосильного труда, бомбежек, умирали от голода…

Ингвару повезло. Он попал в «хороший» поезд, который гитлеровцы для пропаганды доставили в Брюссель. Бельгийская столица в те трагические дни изменилась до неузнаваемости. Она казалась грязной и зловонной, кишащей паразитами в серо-зеленых мундирах.

С трудом Росс добрался до родного городка. Родители ему несказанно обрадовались. Не всем удалось вновь увидеть своих детей. А жизнь изо дня в день становилась все более тяжелой. Все разграбили гитлеровцы. Не было хлеба, а уж о мясе вообще не вспоминали. Исчезли даже кошки и собаки, говорили, что они превратились в колбасу, которую спекулянты продавали за бешеные деньги на черном рынке. Семья Ингвара жила впроголодь. А он ничем не мог помочь, потому что большую часть времени ему приходилось скрываться в лесу. Немцы регулярно прочесывали дома, и всех молодых немедленно отправляли в Германию для работы на заводах. Домой Ингвар приходил тайком поздним вечером и исчезал к концу ночи. Однажды совсем было собрался уйти в горы, к партизанам — среди жителей шла молва о партизанском батальоне, которым командовал Жан Коллар, или Жорж, да помешала одна встреча. Встреча в лесу…

Они появились совершенно бесшумно за спиной, когда Ингвар сидел перед маленьким костром, в углях которого пеклись несколько картофелин, принесенных ночью из дома. Говорят, что человек может чувствовать спиной чужой взгляд. Он же тогда ничего не почувствовал. Просто кто-то тихо и деликатно покашлял сзади. Их было трое, с автоматами на груди. Одного Ингвар узнал сразу. Это был Жорж! Его портрет гитлеровцы расклеили на стенах домов городка. Полмиллиона франков обещали они за голову легендарного партизанского командира.

— Бонжур, — сказал он, насмешливо улыбаясь. — Собираешься пообедать, парень?

— Да, мсье… Если хотите…

— Спасибо. Лучше скажи, эсэсовцы еще в городе?

— Нет, ушли вчера…

— А ты почему здесь прячешься?

— Они могут вернуться…

— Что ж, логично. Не правда ли, Эжен?

Широколицый партизан добродушно улыбнулся:

— Конечно… Значит, немцев нет?

Его произношение выдавало иностранца.

— Нет…

— Тогда прощай.

Трое повернулись, чтобы уходить. Ингвару вдруг стало необыкновенно тоскливо.

— Можно с вами?

— Куда с нами?

— К партизанам…

— А почему раньше не пошел?

— Больные родители. Я у них один остался…

— А сейчас они поправились?

— Нет…

— Тогда чего же кипятишься…

И они ушли, не взяв Ингвара с собой.

О Жане Колларе и его партизанах рассказывали легенды. Они уничтожали гитлеровцев, взрывали склады с боеприпасами, спускали под откос поезда с фашистской солдатней. И юный Ингвар всем своим сердцем был с бельгийскими патриотами. А тут эта встреча…

Только потом, через несколько лет узнал он, что спутниками Жана Коллара были русские… Именно тогда Ингвар впервые задумался, почему так бесстрашно рискуют жизнью советские люди во имя свободы другого народа… Ответ на этот вопрос пришел позже, значительно позже…

После окончания войны Ингвар стал переводчиком в английских военно-воздушных силах, куда он поступил по протекции старого друга отца — военного летчика, перелетевшего в Англию. Затем Росс вернулся в Бельгию, чтобы продолжить карьеру военного. Служил в разных ведомствах, а потом оказался в бельгийской разведке. С этого и началась серия ошибок в его жизни.

Работая с секретными архивами, Ингвар Росс встретился и с теми тремя парнями из леса: в объемистом досье на участников движения Сопротивления имелись многие факты о действиях батальона Жана Коллара. Нет, там не было описаний подвигов патриотов. Просто сведения о датах рождения и гибели, в каких отрядах числились и где воевали. И фотографии всех трех погибших. Так он узнал о двух русских помощниках Жана Коллара, с которыми ему довелось беседовать у костра с печеной картошкой…

Под «крышей» обычной конторы…

Как Росс оказался в бельгийской разведке? Он нередко задавал сам себе этот вопрос. И каждый раз отвечал на него предельно кратко: случайно. Действительно случайно. Его никогда не волновали авантюры шпионки Маргарет Целле, больше известной под именем Мата Хари, но одинаково непрофессиональной как в индийских танцах, так и в европейском шпионаже, ни сомнительная слава английского разведчика Томаса Эдварда Лоуренса, чей высоко ценившийся в Интеллидженс сервис профессионализм обернулся потоками крови и многими тысячами бессмысленно загубленных жизней арабов… Короче говоря, Ингвар никогда не представлял себя в роли разведчика.

Впрочем, именно это обстоятельство, видимо, и сыграло решающую роль в выборе его кандидатуры для работы в секретной службе Бельгии. Когда Росс стал «своим» в бельгийской разведке, один из сотрудников отдела, занимавшийся подбором кадров, раскрыл ему за рюмкой аперитива секрет столь легкого проникновения в святая святых. «Мой дорогой, — сказал он, — наши шефы всегда придерживались железного правила не принимать на работу тех, кто или очень хотел, или, наоборот, очень не хотел переквалифицироваться в кадровых разведчиков и осесть в нашей конторе. Ты оказался золотой серединой, которая устроила всех: не очень рвался к нам и не очень сопротивлялся, когда позвали. И потому ты здесь».

Что ж, может быть… Итак, после приезда из Англии, где Ингвар служил некоторое время в королевских военно-воздушных силах переводчиком, его назначили в одно из подразделений министерства национальной обороны, занимавшееся вопросами подготовки военных летчиков, которых Бельгия в соответствии со своими обязательствами перед НАТО должна была поставлять для военно-воздушных сил Атлантического союза. Американцы держали под контролем эту службу. Россу довольно часто приходилось сталкиваться с американскими инспекторами. Он, как правило, давал им сведения о ходе подготовки пилотов, которым предстояло затем отправиться в США на стажировку. Особенно досаждал бельгийцам один американский полковник из консультативной группы по вопросам военной помощи в рамках НАТО, который наведывался к ним чаще других. Он раздражал буквально всех. Едва завидев в окно нескладную фигуру с неизменной сигарой во рту, начальник бросал Ингвару на ходу:

— Беседуй с ним сам, меня нет, — и надолго исчезал из кабинета.

Росса тоже раздражали презрительная ухмылка, вечно изжеванная сигара в углу рта и противный голос американского полковника.

— Молодой человек, мне нужен ваш шеф!

— Одну минуточку, посмотрю на месте ли господин полковник.

Ингвар уходил из приемной, топтался около двери пустого кабинета своего начальника, громко стучал в дверь и через несколько минут возвращался назад.

— Простите,