Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

— О, я слышал такие рассказы. А потом вы оттуда сбежали.

— Конечно. Хотя семнадцать братьев все еще охотятся за мной. Для этого у них есть специально обученные голуби-разведчики.

Мы непринужденно болтали. Вроде как флиртовали. Да, это определенно походило на флирт, хотя, возможно, она принимала меня за идиота и ждала первой возможности удрать. А я не мог отвести глаз от ее лица. Она была еще прекраснее, чем я подумал сначала. На одном из передних зубов у нее был маленький скол, а жара в вагоне метро заставила кожу на шее порозоветь. Мне безумно хотелось поцеловать ее.

Я рассказал ей, что сам из Истборна, она отвечала, что бывала в соседнем Брайтоне, — обычный непринужденный разговор; затем мы проехали станцию «Банк», и тут я понял, что мы вот-вот сойдем с поезда, двинемся в разные стороны и расстанемся. Навсегда.

— У меня сегодня отличные новости, — сказал я и объяснил, что меня выписали и лечение закончено.

— Здорово.

Мы подъехали к платформе станции «Лондон-бридж». Мне было пора выходить. И я больше никогда ее не увижу…

Чарли задумчиво молчала.

— Ну и как вы собираетесь отпраздновать освобождение из клиники Мурфилдз? — внезапно спросила она.

— Не знаю.

— Встречаетесь со своей девушкой?

— У меня нет девушки.

Двери распахнулись, и пассажиры начали проталкиваться мимо меня. Я остался на месте, пытаясь продлить момент.

Мне не нужно было делать этого. Прежде чем я собрался с духом, чтобы что-то сказать, Чарли взяла меня за руку и вышла со мной из вагона. Мы стояли на платформе, и нас со всех сторон толкали. Чарли стояла твердо, как скала, а другие пассажиры обтекали ее, словно вода.

— Пойдем, — произнесла она. — Устроим маленькую праздничную пирушку. Вы ведь не откажетесь выпить?

* * *

Мы отправились в паб чуть в стороне от Боро-Хай-стрит — старинное местечко с мерцающими рождественскими огнями, свисающими с деревянных балок, и десятками рабочих, потягивающих свою традиционную пинту пива, прежде чем отправиться домой к детям.

Когда мы вошли в паб, пара средних лет как раз встала из-за стола, и Чарли моментально заняла их место под злыми взглядами ожидавших у барной стойки, которые она просто проигнорировала.

— Красное вино, — сказала она мне.

Я почти физически ощущал взгляды тех, чей стол, вероятно, мы перехватили, но был в таком хорошем настроении, что мне было все равно. На стене позади барной стойки было зеркало, и я поймал свое отражение. Мои темные волосы всегда торчали в разные стороны, как их ни приглаживай. Несмотря на сидячую работу, я не располнел, и мне не раз говорили, что у меня выразительные скулы. Тем не менее вид был неряшливый, мешки под глазами, пусть и скрытые частично очками. Я не слишком беспокоился о собственной внешности, но какое впечатление она произвела на Чарли? Раз она позвала меня выпить, должно быть, она не в ужасе от моего вида.

Я взял пинту пива себе и бокал вина для Чарли, а затем сел напротив нее.

— Расскажите, что с вами случилось? — поинтересовалась она. — Почему вы оказались в больнице?

Я сделал большой глоток лагера.

— У меня было отслоение сетчатки.

— Паршиво.

— Я знаю. Но теперь все наладилось.

Она в два глотка выпила половину бокала.

— Теперь я чувствую себя лучше, — она забавно изобразила говорок Элизы Дулитл, безумное сочетание лондонского кокни и йоркширского диалекта. — Я всего лишь жалкий менеджер проекта, так что не слишком много знаю о глазах. Из-за чего это случилось?

— Непонятно. Вроде такое бывает при сильной близорукости.

— В самом деле? Давайте посмотрим, насколько вы близоруки, — она сняла с меня очки и примерила их, мгновенно превратившись в секси-ботана. — Уф! Да вы просто слепы!

Она вернула очки и попросила рассказать ей о том, как всё произошло.

— Довольно странно. Сначала словно мухи стали летать перед глазами — знаете, такие мелкие мерцающие точки, которые иногда появляются и как будто плавают вокруг. Затем появилась тень, вот отсюда… — я указал на уголок левого глаза, — и медленно распространилась по всему полю зрения. Я пытался игнорировать ее, думал, что само пройдет.

— Типичный мужчина.

— Это точно. Я предпочел бы умереть медленной, мучительной смертью, чем пойти к врачу. Но в конце концов погуглил, узнал об отслоении сетчатки, о том, как она отделяется от глаза, и что могу ослепнуть. Тогда я немедленно вызвал такси и рванул в клинику.

Мы прикончили наши напитки, и Чарли пошла к барной стойке. Недовольная парочка была все еще там. Они выглядели как типичные клерки из Сити — лет по сорок, в дорогих костюмах; на их лицах явно читалось, что они не привыкли к ситуации, когда их кто-то поимел. Они громко обсуждали планы провести Рождество на пятизвездочном лыжном курорте «подальше от плебса и всех гребаных родственников и их семей».

Когда Чарли вернулась, я рассказал остальную часть истории. О том, как под утро попал на операционный стол, как последнее, что я запомнил перед этим, — вращающийся надо мной потолок коридора, как очнулся с заклеенным глазом и получил сложный рецепт средства по снижению внутриглазного давления и предписание закапывать в глаз в течение дня четыре разных лекарства. Внутрь глазного яблока мне вживили пузырь, наполненный газом, который прижимал сетчатку и удерживал ее на месте, пока она не прирастет. Все, что я видел левым глазом, казалось большим, жгучим шаром, скрывавшим всё, на что я смотрел. Мне пришлось спать в сидячем положении, чтобы сила тяжести удерживала пузырь на месте. Первые десять дней я только слушал аудиокниги или здоровым глазом смотрел видеофильмы. Лекарства притупили мои чувства и изменили вкусовые ощущения, особенно в отношении алкоголя: две недели я вообще не брал в рот спиртного, а когда попробовал — тут же начались проблемы с координацией движений, и все подумали, что я пьян.

— Несколько недель было более чем хреново, — сказал я, так как теперь уже мог шутить по этому поводу.

— Вам повезло, что вы не ослепли на этот глаз.

— Хотя мне, наверное, была бы к лицу черная повязка, — я с трудом избежал соблазна добавить голосу этакой пиратской хрипотцы.

— В чем проблема? — вдруг спросила Чарли.

Я не сразу понял, что она обращалась не ко мне, а к той паре у барной стойки.

Женщина была явно шокирована этим выпадом и хотела отвернуться, но ее спутник ухмыльнулся, глядя прямо Чарли в лицо. Он был пьян,