Эффект Гуру - Наталья Ярошенко

и все, ловила каждое слово Гуру, словно оно было откровением. Но даже сквозь этот чад восторга её подсознание отмечало, как же тонко он в разговорах касался самых уязвимых струн в душе каждого.

Полина встала и подошла к шкафу, где хранились её записи того времени. Она открыла нижний ящик, в который запрещала себе заглядывать весь последний год, и достала оттуда потрёпанный блокнот, сопровождавший её во всех поездках. Туда она скрупулёзно заносила высказывания Гуру, каждое из которых тогда казалось ей прозрением. Вот одна из записей, сделанная кривым почерком, видимо, в дороге, когда они тряслись в джипе, взбираясь по осыпающимся серпантинам Ладаха: «Отец, провожая сына, напутствовал его: “Иди. Мы – берег, а ты – лодка. Твоё место в плавании. Ищи свой путь”. И сын, оставив свои детские игрушки, налегке отправился в путь».

Это предложение было жирно подчёркнуто, линия уходила за поля, будто рисуя путь самого сына. А рядом на полях аккуратным вертикальным столбиком уже мелким ровным почерком шли её собственные поздние заметки, сделанные после того, как она решила порвать с Гуру:

«отрёкся от привязанностей…

порвал с идеей долга…»

Почему из десятков поездок она вспомнила именно эту? Полина резко подошла к компьютеру и начала судорожно искать фотографии того времени. Там были знакомые лица, но сейчас она смотрела на них не как на единомышленников по тренингам, а как журналист, желающий вникнуть в расследование убийства.

Полина резко встала из-за компа и буквально бросилась к телефону:

– Фёдор, ты уже дома? – с нетерпением проговорила она. – Ты можешь выслать мне список всех, кто был дома у Гуру тогда, когда его отравили?

Федя нехотя выдавил из себя:

– Ну да, уже передал его полиции. Сброшу и тебе.

Разговор прервала возня у входной двери. Старший из близнецов,

напрягшись, пытался сам стащить промокший насквозь ботинок, а младший, словно маленький коала, всё не отпускал шею отца, хныча что-то несвязное и жалобное.

– Так вы всё-таки попали под этот ливень? – спросила Полина, подходя и ловко помогая старшему высвободиться из мокрой куртки.

Младший, корча самую недовольную мордочку на свете, выдавил:

– Там та-а-ак холодно и противно!

– Будь мужчиной, – копируя отца, вступил в разговор старший. – Ведь классно же было по лужам бегать! Такие брызги огромные, как фонтаны!

– Вот ты тоже! – хныча, отозвался младший, – сопли пройдут, потом буду мужчиной.

Полина невольно улыбнулась, глядя на эту сцену. И подумала: вот она, готовая философская притча. Всё зависит от точки смотрения. Одна и та же лужа для одного – грязная и холодная вода, а для другого – море восторга и летящих брызг.

И её собственная жизнь тоже была такой же лужей. Когда она с головой ушла в жизнь группы, то Гуру виделся ей единственным маяком, чьё слово было законом. Теперь же, отряхнувшись и отойдя на расстояние, она смотрела на того же человека через увеличительное стекло и видела искусного манипулятора, виртуозно игравшего на больных струнах человеческих душ для возведения собственного пьедестала.

Хотя, конечно, истина, как обычно, посередине. Именно Гуру, пусть и своими спорными методами, в конечном итоге помог ей разглядеть и оценить то подлинное, что у неё было. Не призрачные «выси духа», а вот этот тёплый, шумный, пахнущий мокрой одеждой и детством дом.

Телефон звякнул коротким сигналом. Полина, мельком взглянув на адресата, тут же открыла сообщение. Да, это Фёдор прислал заветный список гостей злополучной встречи у Гуру. Её взгляд, выхватывая знакомые имена, пробежался по строчкам с быстротой сканера. Большинство членов группы были там. В самом конце списка, в скобках и с небрежной припиской «заходил» стояла фамилия мужа Тамары.

Профессиональный азарт всё больше овладевал ею, затмевая сомнительную этичность этого расследования. Полина словно на пружинах поднялась и подлетела на кухню, где муж выставлял в холодильник купленные продукты.

– Мусик, вы сами поедите? – не дожидаясь ответа, дежурно чмокнула его в щёку и тут же побежала в детскую к маленькому секретеру. Она достала самый большой лист бумаги для рисования, на ходу схватила потрёпанную коробку с фломастерами, из которой торчали обглоданные колпачки. Через мгновение Полина погрузилась в своё кресло, чтобы начать рисовать знакомые по прошлым расследованиям схемы.

«Муж Тамары» – написала она синим фломастером.

От аккуратного кружочка с этим именем потянулась стрелка к пустому месту. «Тамара» – небрежно вывела Полина рядом. Она стала перебирать в телефоне старые контакты, надеясь узнать подробности злополучной вечеринки.

– Чёрт! – подумала Поля. – Опять эти дурацкие привычки, наклеиваешь людям прозвища, а потом в них же и путаешься.

Она зажмурилась, заставляя память работать быстрее. Так… первая встреча… она что-то жевала… Да, конечно! Она постоянно таскала с собой орешки, а её рыжий хвостик торчал пушистым помпоном. Вспомнила: «Белка!»

Не прошло и пары гудков как в трубке раздался звонкий, прямо до визга, голос:

– Поля-я-я! Ой, да сколько же лет!..

Полина мягко, но настойчиво прервала поток дежурных восторгов:

– Дорогая, я по делу. Кратко о себе: купаюсь в лечебной грязи мещанского болота, подробности телеграфом. А теперь скажи, что там в тот вечер происходило?

Белка с лёгкой обидой в голосе выдохнула:

– Ты как всегда, ни здравствуй, ни поцелуйчиков. Ну, кто именно тебя интересует?

– Муж Томы, – сразу перейдя к сути ответила Полина. – Как он вообще оказался на той встрече? Вроде как ярый противник был, Томку, насколько я помню, наоборот, вытащить оттуда грозился?

– Так он и приперся с этой миссией! – фыркнула Белка. – Ворвался, замочил атмосферу по полной, устроил сцену и убежал. Правда, перед этим Томку схватил за руку и попытался утащить с собой к выходу. Но мы её отбили, конечно, – с деланной гордостью произнесла она.

– Слушай, у вас же новенькая была? Актриса какая-та, она была на кладбище? – спросила Полина, мысленно листая в памяти увиденные лица.

– Да нет! – оживилась Белка. – Она ж сразу после того, что случилось, куда-то испарилась. Ей даже сообщить не могли.

Белка затараторила, обрадовавшись возможности поговорить.

– В группе она была как необитаемый остров, ни с кем особо не сходилась. Разве что с Томкой, – на мгновение знакомая умолкла, – и то их общение было сплошным конфликтом. Одна претендовала на тело Гуру, а вторая – на его душу. Так и грызлись как собаки по любому поводу.

Полина прервала поток её речи:

– Поняла-поняла.

Придерживая телефон плечом, она взяла в руку розовый фломастер. На листе поближе к кружку «Тамара» Полина вывела ажурное розовое сердечко и внутри размашисто начертала «Актриса».

– Я там ещё видела Пал Палыча, – перевела она разговор. – Он что, до сих пор ходит? Вроде солидный мужик, казалось бы, все