Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

Услышав вопрос Мики, Митиэ с Ёсиэ снова переглянулись. Из девочек только они ходили в четвертый класс, и несмотря на то, что внешность у них была абсолютно разная – и длина волос, и черты лица, – выглядели эти двое похоже друг на друга, словно близнецы. Может, это из-за того, что они все время проводили вместе.

– Расскажем ей? – спросила Митиэ у Ёсиэ.

– Хм-м-м, надо подумать, – ответила та нарочито громким голосом, а затем широко улыбнулась Мике. – Ладно, так и быть, ей можно! Она ведь милашка.

А потом…

Митиэ с Ёсиэ в один голос тихонько вскрикнули. Никто и не заметил, как к ним приблизилась Титосэ – она была одного возраста с Микой и тоже ходила в подготовительное отделение. Она, похоже, старательно домывала тот участок пола, который кое-как протерла Мика. А здесь оказалась потому, что ей понадобилось новое ведро с водой.

Наверное, подумала, что Мика развлекается тут с младшеклассницами… Интересно, заметила она или нет, что Мике стало неловко? Встретившись взглядом с Митиэ и Ёсиэ, Титосэ резко отвернулась, бросилась к ведрам, которые принесли Сигэру с другими мальчишками, и принялась полоскать тряпку – все это время она так и держала ее в руках.

У Титосэ были длинные черные волосы, достававшие до середины спины. Она носила на голове повязку, но почти никогда не собирала волосы в прическу – девочки в начальных классах все время шушукались о том, что Титосэ, кажется, ужасно ими гордится.

Как-то это даже вызывающе – вот что говорили некоторые из них. Мике тоже так казалось.

…Может, потому что она родилась не здесь.

Ну да, так и есть – ей однажды рассказала об этом Нана из второго класса, и Мику это буквально шокировало – точно гром посреди ясного неба. Нана с другими ребятами тут же принялись обнимать ее, успокаивая: «Не бойся, Мика, ты ведь не такая». «Ты же тут уже так долго», – говорили они. «У меня было так же», – добавляли другие дети.

Все они – и Мика в том числе – приехали сюда настолько давно, что уже и не вспомнить. Но зато момент появления Титосэ отчетливо запечатлелся в памяти у всех. Это было буквально только что. Прошлой весной.

Послышался плеск воды.

Титосэ все еще полоскала свою тряпку, и звук эхом отдавался в коридоре. Митиэ с Ёсиэ обменялись недовольными взглядами.

– Здесь можешь не мыть, – почти беззвучно процедила Митиэ.

Титосэ определенно ее услышала, и тем не менее продолжила методично полоскать тряпку, потупив взгляд и уставившись в ведро с водой.

Они с Микой были одногодками, и той ужасно хотелось ей помочь. Мика попыталась было что-то сказать – ей не нравилась эта отстраненность, возникшая между ними, но не нашла подходящих слов. Ёсиэ схватила ее за руку и потянула за собой.

– Иди сюда, – тихонько пробормотала она.

Митиэ с Ёсиэ с двух сторон обступили Мику и прошептали: «Только это секрет». Все говорили тихо, так, чтобы Титосэ, в одиночестве застывшая у ведра, не услышала.

– Ходят слухи, что если утром первым делом бросить что-то ценное в родник и загадать желание, то оно исполнится. Все, что угодно.

– Да?

– Это правда. Ребята из средних классов нам рассказывали. Ты же знаешь Наруми?

Мика кивнула. Она в третьем классе средней ступени. Такая взрослая – кажется, местная заводила. Мика представила ее лицо, а Митиэ тем временем продолжала:

– Родник помог ей в любви. Теперь они встречаются с Синсукэ – он из старших классов.

– Встречаются… – повторила Мика, не очень понимавшая, о чем говорит Митиэ.

– Ой, какая же она все-таки прелесть, эта Мика! – захихикали девочки. – Тебе еще рано все это знать.

– А у вас есть кто-то, кто вам нравится? – спросила Мика.

Она не знала, что значит «встречаться», но сама идея о том, что Наруми обрела любовь, почему-то ее взволновала. А потом Митиэ с Ёсиэ, до этого весело шептавшиеся о чем-то, вдруг замолчали. В очередной раз переглянувшись, они злорадно ухмыльнулись, затем посмотрели на Мику и захохотали.

– Так мы тебе и рассказали!

Из-за того что она была младше и ходила еще только в подготовительное отделение, продолжать этот разговор они не могли. Как будто перед ней внезапно возникла черта, за которую не переступить, и Мика пожалела, что задала слишком много вопросов.

Впрочем, Митиэ с Ёсиэ быстро опомнились.

– Но ведь мы должны попасть к роднику первыми, с утра.

– Верно. Еще до того, как придут мальчишки.

Девочки повернулись к Мике. И многозначительно улыбнулись.

– Если соберешься, Мика, учти, нужно встать рано, – сказала Ёсиэ.

– Почему я?

– Тебе же нравится Сигэ-кун, так? – вдруг добавила она.

Это было настолько неожиданно, что Мика прикусила язык. Девочки захихикали.

– Он много кому нравится, например, Эрике из пятого и Юкко из средней школы.

– А еще, может, ты не знала, но куча девчонок у Подножия тоже говорят про Сигэ-куна.

Митиэ с Ёсиэ принялись хохотать. Мика так и осталась стоять, замерев на месте, когда они быстрыми шагами, переговариваясь, двинулись к выходу.

– Проснуться, что ли, завтра пораньше?

– Я с тобой!

Тряпка в руках показалась Мике невероятно тяжелой.

Со стороны, наверное, выглядит ужасно – как будто две эти четвероклассницы просто бросили ее здесь и ушли. «Только не это…» – подумала она, глядя вперед – там Титосэ все еще полоскала свою тряпку.

Не проронив ни слова, Мика уже собиралась подойти к другому ведру, как вдруг услышала голос.

– Эй.

Титосэ оставила в покое тряпку и уставилась на Мику. Голосок у нее вообще-то приятный, звонкий, как колокольчик, хоть она и редко позволяет себе говорить перед старшими детьми. Мика хорошо ее знала – они одного возраста, проводили довольно много времени вместе.

Интересно, она собирается сказать что-то по поводу ее разговора с Митиэ и Ёсиэ?..

Мика уже готова была с ней поспорить, как вдруг Титосэ предложила:

– Хочешь, бери это ведро.

– Что?

– Бери, говорю, ведро.

Вода в нем была на удивление чистой, несмотря на то что Титосэ мыла в ней половую тряпку. Она что, все это время полоскала чистую ткань?

– Ладно. – Мика медленно погрузила свою потяжелевшую тряпку в ведро.

* * *

Ночью все засыпали на футонах[4], расстеленных в холле. Мика слышала, что в начальных классах у мальчиков и девочек были отдельные комнаты, но в подготовительном отделении дети спали вместе.

У каждого имелось свое спальное место с собственным футоном. Постельные принадлежности были пронумерованы. Не по порядку – один, два, три, четыре, номера шли с промежутками – три, семь, двенадцать, двадцать три, тридцать четыре.