Бывший муж. На осколках мести - Галина Колоскова

– Дождёмся вечера. Посмотрим, что дадут поиски.

Мира кивнула на часы:

– До двадцати одного и не минутой дольше! Ненавижу здесь всё. Задыхаюсь долбанным свежим воздухом! Глядя на море хочется утопиться с тоски… – Она обвела взглядом комнату, усыпанную завядшими лепестками. – Здесь всё напоминает о нём и моём позоре.

Имя не называла специально, слишком больно.

– Папа, я не ненормальная. Фотографии были! Он и женщина лет тридцати. Очень красивая, про таких говорят – эффектная. Не как я.

– Ты о чём говоришь? Кто может с тобой сравниться?

– Я твоя дочь, ты предвзят.

Старыгин усмехнулся:

– Скажи это Денису и Эдику! Оба спят и видят, как стать моими зятьями.

Мира уцепилась за слова.

– Может, фотографии сделал один из них? Хотели открыть мне глаза?

– Это вряд ли. Не думаю, что они способны на подлость, – он произносил, не моргнув глазом. – Настоящий мужчина таким методом бороться не станет.

Дочь качала головой. Папа видел в людях только хорошее. Внезапно пришедшая мысль уходить не хотела.

– Тогда кто? – для себя она уже всё решила. Начнёт выпытывать правду у тех, кто добивался её задолго до … – Горничные местные? Им это зачем?

– Может кто-нибудь, кому насолил Абашев? Поверь, таких наберётся немало. Ты от любви потеряла голову. Ничего не хотела видеть. Ему нужен мой холдинг, а вовсе не ты. Развернулся бы с деньгами тестя. Я его понимаю, но…

Резко зажмурившись, она закрыла уши ладонями. Обострённое чувство справедливости выплёскивалось словами:

– Не хочу слышать об Алексе! Иначе уеду в Викторию и улечу первым рейсом прямо сейчас! – Мира до боли прикусила нижнюю губу. – Я не верю пока ничему! Он сам очень талантлив. Тут ты меня не переубедишь. Холдингу от него была бы польза.

Отец свёл брови. Никогда не одобрял её увлечение экономикой. Второй бизнесмен в семье не нужен. Сам полон сил. Обняв дочь за острые плечи, проговорил тихо у самого уха:

– Не будем ссориться, дочка. Тебе нужно поесть. За сутки кусочка не проглотила. Это одно из условий скорого вылета с острова.

Пришлось согласиться со вздохом.

– Пусть принесут сюда.

Сказать всегда проще, чем сделать. Не ела, в том числе потому, что второй день тошнит.

Она успела проглотить половину фруктового салата до того, как в спальню ворвался злой, как чёрт, отец.

– Я знаю, почему твой подлец сбежал!

Мира с остервенением втыкала вилку в красный кусок арбуза.

– Ещё версия, для чего он решил жениться на тупой уродке? Меня же невозможно полюбить просто так. Всем нужны твои деньги?

– Не всем, но ему точно! Абашев обчистил мои офшоры и вывел со счетов бюджетные деньги на госзаказ.

– Почему он? На острове полно людей.

Старыгин не слушал, рассуждая вслух.

– Теперь понимаю, почему гадёныш настаивал на свадьбе здесь. Народу много, контроля мало. Легко проникнуть в мой кабинет незамеченным!

Её передёрнуло. Отец говорил неправду.

– На свадьбе в нашей вилле на Сейшелах настаивал ты!

– Конечно! По его просьбе. Чтоб ты не могла притащить на свадьбу полк дебильных подруг.

Она закрыла глаза. Абашев никогда не отзывался плохо о подругах, которых было всего четыре. На каждую претензию отца могла выставить контраргумент.

– Он не мог так сказать! – Мира измученным взглядом смотрела в налитые кровью глаза. – Почему ты пытаешься выставить Алекса монстром?

Вставать на защиту предателя? Никогда не любила давления.

Отец сорвался на крик. На багровой шее вздулись вены. Девушка сжалась, физически ощущая исходящий от него гнев.

– Я? Монстром?! Твой муж вывел государственные деньги! Если не докажу, что это сделал он, меня посадят! Твоего отца упекут в тюрьму! А Абашев откроет новый стартап в одной из стран Европы и найдёт другую богатую дуру!

Он тряс кулаками, выплёвывая слова полные ненависти:

– Решай с кем ты! Со мной или вором, бросившим тебя в брачную ночь! – Он в несколько шагов оказался у двери, прорычав перед тем, как выйти: – Выберешь его, забудь, что у тебя есть отец!

Мира взвыла от пустоты до конца накрывшей душу. Неужели на самом деле нужен был только доступ к деньгам отца? В груди ныло.

Перед глазами одна за другой пролетали картинки их первой встречи, первого поцелуя, первой близости. Обожание, нежность в каждом слове, жесте, поступке.

Не мог Алекс играть. Даже если была связь на стороне, любил он её! Что-то не сходилось в головоломке под названием «измена». Если бы ещё раз взглянуть на снимки. Чёртова импульсивность! Почему не выслушала, а сбежала?

Сквозь открытые окна донесся шум со двора. Голоса выкрикивали: «Алекс!», «Абашев!», «нашли…», «кошмар!», «всё что осталось…».

Сердце пронзила боль. Ноги сами понесли в сторону океана.

Сильный ветер бил в лицо, раскидывая длинные волосы за спиной.

Горизонт затянули свинцовые тучи. Надвигался шторм.

Глаза следили за тем, что происходило на берегу.

Из пришвартованного к пристани катера вынесли что-то завёрнутое в покрывало.

Мира замерла на секунду, а потом рванула, что было сил. Туда, где уже находились помощники отца. Острые камешки впивались в голые ступни. Песок задерживал бег.

Денис встал на пути, раскинув руки в стороны. На лице деланное сочувствие.

– Мира, не ходи туда, не нужно!

Она встала на цыпочки, заглядывая за широкое плечо.

– Что в покрывале? Отец говорил, что отправил вертолёт и катер осмотреть острова. Кто там? Пусти! – Ещё одна попытка оттолкнуть блондина в сторону потерпела крах.

Океан недовольно ворчал, выплёвывая тяжёлые волны на берег. Противный металлический звук бьющегося о причал катера раздражал уши. Словно издалека доносился голос.

– Мира, не надо!

Она стучала кулачками в грудь «бывшего».

– Там Алекс? Его убили? Отвечай, он мёртв?

Денис кивнул.

– У катера заглох двигатель. Алекс добрался до ближайшего острова. Развёл костёр и видимо уснул… – Он схватил за руки, уговаривая: – Не нужно смотреть на то, что от него осталось.

Мира трясла головой отказываясь верить в услышанное.

– Нет, нет, это не он! Этого не может быть!

Денис продолжал делать больно.

– В катере его сумка, макбук. Труп опознали по остаткам одежды и кольцу. Там есть надпись.

Она знала, что выгравировано на обручалке.

– Вместе навсегда? – Мира взвилась, прочтя в зелёных глазах «да». – Ненавижу! Как он мог?! Пусти!

Небо закружилось и почернело. Ноги подкосились. Тело устремилось вниз к деревянному пирсу. Последнее, что услышала перед тем как потерять сознание:

– Мне жаль, любимая. Я с тобой!

Глава 4

Мира почти не помнила последние три дня жизни, находясь на препаратах в полной прострации.

Она