Бывший муж. На осколках мести - Галина Колоскова

океане, с гниющими ранами, переломами, преследуемый акулами. Три дня без воды и еды, до того, как на счастье был подобран пассажирским лайнером. Ещё день и меня не было бы на этом свете. Но на вашу беду Бог опять протянул мне руку.

Прилежин прекратил скулить. Он вращал глазами, переводя взгляд с пилота на охрану и на дверь.

– Я хочу жить! Ты не смеешь так поступать со мной! Я не похищал тебя из виллы, не сбрасывал в океан!

Кортес рассмеялся скрипучим смехом:

– Вот и сдал ты себя с потрохами. Не убивал, но участвовал в заговоре и знаешь, как он исполнялся? Всё началось с составленного тобой брачного договора. Без него не было смысла убивать меня сразу… – Он прорычал: – А ещё ты посмел разинуть пасть на мою жену! Решил разорить ту, что не затащил в постель? Ты мизинца Миры не стоишь со всей своей хитростью! За жену и дочь я порву любого!

– Дочь?

– Да! Аля, моя кровь, у которой ты решил забрать отца, мать и деда! Ты знал, что она любила Старыгина? У моей девочки из-за тебя больше нет дедушки!

Прилежин хныкал, выдумывая оправдания:

– Он тебя ненавидел! Хотел забрать Алю себе.

Кортес пожал плечами.

– Не это важно! Главное, что любил. Я знал, как его растоптать, не убивая…

Он кивнул телохранителям.

Мощные чернокожие парни вытащили наружу упирающегося Прилежина и понурого Лопухова. На песок полетели рюкзаки.

Взглянув на бескрайнее лазоревое небо без единого облачка до самого горизонта, Кортес снял очки. Яркое солнце ударило по глазам. Он с улыбкой зажмурился. Жаркий ветер преданной собакой лизал смуглое лицо, нашёптывая шорохом песка о красоте пустыни.

Испанец кивнул на кучку с вещами:

– Здесь для вас собрано всё. Но запомните раз и навсегда. Если выживите, не вздумайте появиться в России. Вас ждёт тюрьма и новая встреча со мной!

– Ненавижу! – Прилежин протянул руку к рюкзаку с этим криком, но поднять не смог.

Нога Кортеса придавила мешок к песку. Он сверлил красавчика тяжёлым взглядом.

– Исповедуешься – отпущу с рюкзаком. Или в первый же день начнёшь пить мочу.

Эдуард изменился в лице. Сластолюбивые губы с квадратным подбородком мелко затряслись.

– Что я должен сказать?

– Правду! Похищение Миры твоих рук дело? Я не спрашиваю про последнюю попытку убийства их с Пашей. Там нет сомнения. Ты убирал основную наследницу Старыгина до его смерти. Исполнители твоего заказа уже кормят червей… – Янтарные глаза с презрением взирали на услужливое ничтожество: – Не понимаю, чего ты добивался, похищая беременную?

– Не имею отношения к обоим событиям! – тут же открестился Лопухов.

Кортес кивнул.

– Знаю! – Презрительный взгляд давил на мерзавца. – Так, что Эдуард? Идёшь налегке или расскажешь?

– Я должен был её спасти, но меня опередили! Хотел, чтоб она потеряла беременность. Я освободил бы её из подвала и стал героем! Мне не нужен ребёнок Паши! – он заскулил, заметив холодный огонь в янтаре. – Не знал, что сука Паула решила её убить… – Руки тащили на себя лямки. – Ты обещал!

Кортес отошёл в сторону. Кулаки сжаты. Желваки гуляли по скулам. Он обернулся к Лопухову:

– Твои шансы удваиваются. Ты враг, но не поменял любовь на деньги.

Взгляд нотариуса летал по каменным лицам намибийцев, один из которых достал пистолет. Он всё понял и завизжал свиньёй, уставившись безумным взглядом на Кортеса:

– Ты обещал!

– Я обещал, Абил нет!

Пуля прилетела ровно в центр лба. Прилежин, вытаращив глаза, сел на колени и рухнул лицом в песок.

– Отправляйся в Ад! Я сказал – за своих девочек порву любого!

Сухой ветер, с поддержкой винтов вертолёта, уходящего вдаль, тут же стал засыпать подлеца жёлтой крошкой…

Эпилог

Тёмно-синий с бордовыми отсветами океан лениво перекатывал волны. Зеленоватые барашки с голодным шипением облизывали песчаный берег. Мира стояла по щиколотки в тёплой воде. Словно завороженная, разглядывая буйные краски заката. Блестящий блин солнца погружался в пасть бездонной пучины. Легкий бриз играл длинными локонами светлых волос. Загорелые руки с нежностью гладили округлый живот

– Сынок, если бы ты видел, какая вокруг красота! Будем рождаться здесь… – Она втянула солёный йодистый воздух. – Зачем нам слякотная Москва? Аля с Катей рады задержаться на острове подольше. Станем выходить на яхте в море. Папа будет рыбачить, девчата играть в куклы. А мы нагло лежать кверху пузом. И с удовольствием наблюдать за жадными чайками, таскающими еду у девчат и рыбу из ведра папы. Как тебе моё предложение? – Узкая ладошка прошлась по животу.

Монолог прервал громкий окрик Кортеса:

– Милая, пора ужинать! Барбекю удалось на славу. Пора кормить Сашку!

Она опустила голову, общаясь с кожаным мячом под тонкой тканью яркого сарафана

– Слышал? Так и отказывается называть тебя Алекс, но мы то знаем кто ты! Думаю, ты похож на отца. Конечно, девчатам и мне внешностью и напористостью проиграешь, но тебе тоже кое-что от меня перепадёт. Будешь высоким, мудрым, обаятельным, как папа.

– А в маму скромным! – скрипучий, смешливый голос раздался над ухом. – Нет сил ждать вас, гуляльщики. Мясо с лангустами стынут! – Мускулистый Аполлон с лёгкостью подхватил жену на руки. – Не следи я за вами, ходили бы голодными.

Мира хохотала, болтая ногами.

– Алекс, папе мало, что я выгляжу бегемотом, хочет до размеров слона откормить.

Кортес рассмеялся:

– Сашка, скоро увидим какой у тебя хоботок.

– Фу, пошляк! – Мира надула губы. – Не всем детям походить на обаяшку маму. Сын будет твоей копией! Значит с хоботом всё хорошо!

– Не льстишь? – он с наслаждением тёрся носом о нежную щёчку, нагретую солнцем.

– Ты же знаешь, я всегда говорю правду! Стареешь, конечно. Вот думаю, зачем мне многодетный отец? Может найти кого помоложе?

– Бесполезно! – ухмылка самоуверенного человека, знающего, что будет происходить дальше.

– Почему? – Изящная бровь изогнулась дугой. – Не так выгляжу?

Он коротко поцеловал пухлые губы.

– Кто захочет связываться с самым любящим ревнивцем острова?

Со стороны виллы с визгом бежали девочки. Белянки, как две капли воды похожие на Миру.

– Мамочка!

– Папаська!

– Ванда не даёт нам играть крабиками!

– Дя! – вторил хвостик Али.

– Ох, озорницы! – ворчала семенящая следом пожилая мулатка. Та самая, что когда-то спрятала в чемодан фотографию с брачным договором. – Не хотите кушать, уложу спать!

Мира смеялась, вспоминая, как сама убегала от старой няни.

– Ванда, милая, иди, отдыхай! Я сама уложу девочек.

Серые глаза радостно блестели, взирая в янтарные.

Счастливая семья отмечала завершение дня, в котором не было места ссорам и склокам. Два очень сильных, безумно влюблённых человека идеально подходили друг другу.