Коррида с предателем - Ирина Владимировна Дегтярева

и не только они, стоили Крылову должности начальника управления «К». Его отправили в Ленинград заместителем начальника УКГБ, тем самым изолировав от получения свежей информации по линии внешней контрразведки.

В тот момент расследование в отношении Крылова не начали. Как подозревал Тихонов, из-за хорошего отношения к генералу тогдашнего председателя Комитета. Да и не хотели скандала, связанного с таким высокопоставленным чином КГБ. А подобный скандал не удастся утаить, он непременно выползет наружу и подорвет престиж службы.

Изоляцию посчитали оптимальным вариантом. Однако в прошлом году генерал вернулся в Москву.

По слухам, чтобы перебраться в столицу, Крылов задействовал старые связи — влиятельного человека, с которым в молодости выезжал в свою первую командировку в США.

Но Тихонов не считал, что связи послужили решающим фактором. Просто в тот период от разведки, от их надежных агентов в США поступила информация, содержащая список агентов ЦРУ в КГБ и ГРУ. В списке Крылов не фигурировал.

Возвращение генерала не стало триумфальным. Он не вернулся ни в разведку, ни в управление «К», а попал в действующий резерв КГБ. Его назначили заместителем начальника управления безопасности и режима Академии наук СССР — генерал курировал контрразведывательное обеспечение академии.

Кондратюку он в 1979 году так и не помог. Хотя вроде бы пытался, но ровно настолько, чтобы его не заподозрили в излишней симпатии к завербованному им когда-то агенту. И Анатолий Павлович сел.

«И все же почему Кракен? — Тихонов вернулся мыслями к оперативному псевдониму Кондратюка. — Просто так их не дают. — Он вспомнил псевдоним предателя Воробьёва, которого разрабатывал совсем недавно, Янус — довольно говорящее имя. — Кого пожирал этот Кракен? Американский корабль с твердым ракетным топливом в трюмах? Тогда вполне метафорично и не без иронии. А если он планировал слопать информацию у нас в стране и передать ее на Запад? Тогда смеяться будут над нами. Двусмысленный псевдонимчик. Уж не Крылов ли наградил Анатолия Павловича таким именем? Или тот сам выбрал?»

Новое дело напоминало акварельный рисунок. Такие недавно видел Тихонов в музее, куда ходил с женой. Что изображено на картине, начинаешь понимать, только если отойдешь подальше — из полос и клякс вдруг возникает море и маленький парусник. Придется отступать и подступаться, чтобы определить нужное расстояние, с которого получится в деталях разглядеть лайнер под названием «Крылов». А главное, хорошо бы понять, что за художник так мастерски, из вроде бы разрозненных мазков, чернильных и акварельных размывов, создал целостную и очень четкую картину.

Аккуратно закрыв квартиру Кондратюка, оперативники также, со всеми предосторожностями, вернулись к служебному рафику.

Девчонки разбежались по домам, меловые линии нарисованных ими классиков расплывались от начавшегося дождя. По лобовому стеклу кривыми дорожками стекали дождевые струи, и водитель, облокотившись о руль, грустно наблюдал за ними, не включая «дворники». Наверное, мечтал об отпуске.

Взглянув на затянутое облаками небо, Тихонов с сожалением подумал, что из-за этого дела отпуска ему не видать как своих ушей. «Хорошо было в Сочи», — вздохнул он, вспомнив прошлогодний отдых с женой на море. Санаторный корпус, напоминающий дворец с колоннами, розы, море, краснодарское кислое вино…

С ветки дерева, под которым стоял рафик, ветром стряхнуло дождевые капли прямо за шиворот Сергею, охладив пыл и смыв воспоминания о море, как смыло меловые линии с асфальта…

В их общий с Трофимовым кабинет в новом здании на Лубянке Тихонов вернулся озадаченным, все больше проникаясь мыслью, что дело затянется и перспективы туманные.

Николай куда-то звонил, но повесил трубку, увидев вошедшего Сергея и его выражение лица. Трофимов молча подошел к широкому подоконнику и сунул кипятильник в чашку, чтобы заварить чай. Опершись о подоконник, поглядел на улицу.

— Опять дождь, — заметил он и, обернувшись, спросил: — Ну что? Как собачка встретила?

— Не напоминай! Пес и лаять не пытался, и нас стороной обходил. С ним уже гулять надо, хозяева должны были вот-вот вернуться.

— А про хозяина чего-нибудь понял? — насмешливо спросил Трофимов. Он считал затею с сегодняшней поездкой вместе с технической группой пустой тратой времени.

Сергей покачал головой:

— У меня сложилось впечатление, что ему есть что скрывать.

— Глубокий вывод, — усмехнулся Николай, поставив чашку с чаем на письменный стол перед другом. — Как будто мы и без того не подозреваем его в нелегальной разведдеятельности.

— Подозрения к делу не пришьешь.

— Ну и я о том же, — хмыкнул Николай. — Вот если бы ты у него шифроблокнот, к примеру, нашел…

— Мечтать не вредно! — Сергей отпил чая и обжегся. Сердито взглянул на Трофимова: — Что с Краснодаром?

— Звонил, отправил телеграмму с запросом. Ты, я смотрю, решил всерьез насесть на Кракена, — он призадумался. — Да, вариантов у нас немного. Прослушка Крылова, скорее всего, ничего не даст. Будь я на его месте, сидел бы тихо-тихо. Да и Кондратюк уже побывал в жерновах контрразведки по приезду из США. Тертый калач. Никаких доказательств тогда не нашли. Либо настолько осторожен, либо не при делах.

— А мы будем исходить из того, что он все-таки виновен. — Сергей вдруг разозлился. — Сам посуди, с одной стороны, у нас нелегал под носом, а с другой — предатель, да еще и в звании генерала! Не слишком ли? Если уж Воробьёва вывели на чистую воду… Что у нас тогда было? Крохи. Разведка-то не давала дополнительных признаков. Их тоже понять можно. Раскроют они нам чуть больше, погорит их человек, добывающий для нас информацию в ЦРУ… Не было у нас объекта — человека, которого можно раскусить с помощью слежки, прослушивания, допросов… Человеческий фактор — великая вещь. А мы все равно его вычислили. И ведь служил он не в Главке, как представился американцам, а в Московском управлении.

— Ну и что толку, что у нас теперь даже два объекта для разработки? Велика тюрьма, кто ей рад! К одному на пушечный выстрел не подойдешь. Ведь так и не дали разрешение поставить прослушку на «кремлевку»…

У генерала Крылова стоял в кабинете телефон правительственной связи. Чтобы иметь возможность его прослушивать, получить санкцию можно только в ЦК КПСС. Санкцию не дали. И у Крылова осталась лазейка, канал связи, по которому он мог разговаривать свободно, не опасаясь контрразведчиков. К примеру, с Яковенко из ЦК партии, своим покровителем и приятелем еще с конца пятидесятых годов.

— Другой более доступен, но и о запросе его личного дела может стать известно Крылову, — согласился с ходом мысли напарника Сергей.

Придется собирать биографию Кракена по крупицам. Тихонов задался целью восстановить путь Кондратюка в США через Германию, рассчитывая понять, где могла произойти вероятная вербовка Кракена в нелегалы.

Судить о