Искатель, 2011 № 07 - Журнал «Искатель»

4

Что-то негромко стукнуло наверху. Глеб поднял голову и вздрогнул от неожиданности. Прямо на него, с расстояния метра, смотрело лицо, плохо различимое на фоне вечернего неба.

Секунд пять Глеб молча расставлял по местам его черты, будто собирая пазл, некую цветную мозаику, поскольку ему казалось, что он уже где-то видел эту девушку.

Впрочем, ничего удивительного: многие лица в станице давно ему примелькались — почта и пристань, керченский катер или просто улица — где только он не мог встретить ее раньше... Девушка сидела на корточках у края раскопа, сцепив руки в замок под подбородком. Короткая толстая косичка свисала с ее плеча.

— И что же вы тут делаете, мужчины? — спросила она низким голосом, и по одной-единственной фразе, по ее интонации Глебу стало ясно, что перед ним вульгарное, низкоорганизованное существо.

Чаще всего красота — и есть единственное достоинство красавицы. Глеб ответил поговоркой из детства:

— Много будешь знать — скоро состаришься.

— Я никогда не состарюсь, — угрюмо пошутила девушка.

— Лара! — воскликнул из своего угла Сед, оторвавшись от работы.

Глеб удивленно воззрился на него: и когда успел познакомиться с такой классной девчонкой этот шустрый драгмэн? Сед будто бы тотчас ответил на мысленный вопрос начальника:

— Это Лара. Она — черный археолог.

— Правда? — спросил Глеб у девушки.

— Просто любитель, — сказала она. — Вот, буду поступать в этот... Как его? В Краснодарский университет. Это ж надо: такие слова выговорить!

— Да уж, — сказал Глеб, — примут тебя с таким выговором. А самодеятельные раскопки запрещены. Да и я не позволю, лично.

— А я и не копаю ничего! Так, собираю всякую мелочь на берегу.

— Всякую собранную мелочь, — проговорил Глеб, ударяя на слове, — положено сдавать в экспедицию, то есть мне, лично в руки.

Глеб сразу пожалел, что выглядит таким занудой, повторяя одни и те же речи.

— Как это — положено? — спросила девушка. — Положено кем? Положено куда?

Лара смотрела на него синими, круглыми от удивления глазами, будто не понимая, что он хочет сказать, а Глеб, уже не в силах остановиться, продолжал свою педантичную нотацию:

— Российскими законами. А вас я попрошу покинуть территорию раскопок.

Вот так всегда: зациклился и не можешь сойти с тропы. Да с такой простушкой шутить надо, комплименты ей говорить, а не в бутылку тут лезть.

— А я и не желаю никаких территорий захватывать! — Лара дернула плечами, сверкнув на солнце гладкой золотой косичкой. — А что это там у вас блестит, любезнейший? — она выбросила руку вперед и вниз.

— Монета, — смягчился Глеб, думая, что давно уже пора перестать выглядеть ученым дураком, но последующие слова Лары повергли его в изумление:

— Какая-то она неправильная, правда?

Это было немыслимо! Мало того, что эта девчонка разглядела с такого расстояния профиль Евпатора, она еще и сделала выводы... Это значило, что она лишь притворяется дурочкой и понимает в древностях гораздо больше, нежели полагается ее возрасту и образованию. Реальный черный археолог. Вот они, оказывается, какие. Глеб никогда раньше не встречался с людьми этой запретной профессии.

— О чем это вы говорите, хотел бы я знать? — спросил Глеб.

Лара будто бы смутилась, что показалось трогательным.

— Ну, это... — сказала она. — Почему на полу валяется?

— Кто-то уронил, вот и валяется, — сердито ответил Глеб.

Интерес, возникший было у него к этой Ларе, быстро угас. Ничего она не понимает — просто монетка «неправильно» валяется.

— Уронил — кто? Уронил — когда? — не унималась девушка.

— Одному Зевсу известно, — сказал Глеб.

— Нет никакого Зевса. Выдумали его.

— Мудрое замечание. Однако нам работать надо, а вы мешаете разговорами.

— Таки не говорите со мной!

Бесполезно. Глеб отвернулся и осторожно ковырнул пласт рядом с монеткой. Трогать ее нельзя, надо сначала нанести на план и сфотографировать. Глеб быстро дочистил кусок до стены, обнажив весь мозаичный тюльпан. Больше никаких предметов в этом слое не было.

Глеб работал, не подымая головы, но краем уха слышал, как девушка встала, прошлась по краю раскопа туда-сюда и наконец удалилась, что-то напевая себе под нос. Песенка эта, мелодичная и грустная, была какое-то время слышна, но вскоре слилась с шорохом степной травы.

«Вряд ли когда-нибудь еще увижу эту Лару», — с грустью подумал Глеб, и потом, когда последующие события, фантастические и страшные, закрутили его, словно щепку на воде, он не раз вспоминал эту мысль и дивился своей проницательности, которая сработала на сей раз с точностью до наоборот.

5

Глеб вылез из ямы по шаткой деревянной лесенке. Надо сфотографировать монету в том положении, в каком она была найдена. Он запустил руку в седельную сумку своего мотоцикла, пытаясь нашарить фотоаппарат, но в ладонь попадали бумаги, рукавицы, шариковые ручки, ещё какие-то мелочи... Так-с! Меньше надо пить черного тмутараканского по ночам. В наказание — гнать сейчас в лагерь. Пусть, в принципе, фото монеты на ее родном месте и не обязательно: по инструкции достаточно чертежа, а фото — по возможности, но Глебу так хотелось запечатлеть ее, первую свою монету, к тому же — что самое важное — нужно будет продемонстрировать сотрудникам археологического музея точное место, где лежала эта странная монета.

— Сед! — позвал Глеб, подойдя к обрезу ямы. — Я сгоняю в лагерь за фотоаппаратом.

Студент замер с археологическим ножом в руке, будто повар на рабочем месте.

— Темнеет... — неопределенно протянул он, и в голосе его звучала тревога.

— Ну и что?

— Ничего... А если я с вами? Мне тоже в лагерь нужно... Это...

— Ты соображаешь, что говоришь? Тут всякие черные археологи бродят, а ты хочешь раскоп бросить?

— Ну, пленкой накроем...

— Ты что — ее боишься? — кивнул Глеб на скифскую бабу, сделав ударение на слове «ее», так что им обоим вдруг стало не по себе, будто между ними пронеслась летучая мышь.

— Да не очень, — честно признался Сед. — Тут другое. Лара говорила, что в этом склепе живет древний дух.

— И ты веришь?

— Мало ли чего на свете не бывает? Призраки могут объясняться вполне реально, просто еще не открытое физическое явление. Вот и в научных журналах пишут...

— В каких еще журналах?

— Ну в этом, как его? И в другом... Глеб Сергеич! А может быть, просто позвонить кому-нибудь? Пусть принесут фотик, а?

Глеб и сам уже думал об этом, но позволить кому-то из ребят запросто копаться в его вещах...

— Ты мне вот что лучше скажи, Седуксен! — Глеб также обратился к нему «полным именем», — Скажи-ка лучше: