Разговор с тенью - Георгий Юрский

не могла похвастаться успешностью. В восемнадцать лет Лизе надоело жить с родителями в Москве, и она поступила в институт пищевой промышленности в Ленинграде и уехала туда жить в общежитие. Реальность оказалась совсем не такой романтичной, как ей казалось. Стипендии не хватало даже на еду, не говоря уже о нарядах или развлечениях. Но просить у родителей денег или тем более возвращаться, Лиза не хотела. Она устроилась подрабатывать в «собес», как тогда называли отдел соцзащиты и разносила пенсионерам продукты.

Два года помаявшись в общаге, Елизавета вышла замуж за однокурсника, обеспеченного ленинградца, которому родители купили кооперативную квартиру в новом районе города возле Комендантского Аэродрома. Свадьбу они играли в крайне престижном в 80-е годы ресторане «Метрополь» на углу Садовой и Невского. Гостей было много, в том числе вся Лизина родня из Москвы. Самым ярким впечатлением ее старшего брата Володи Родионова от Ленинграда был универмаг «Гостиный двор», расположенный напротив ресторана, и его посетители.

– Лиза! Там иностранцы настоящие! Сорок человек. Как в Москве на Олимпиаде! На автобусе приехали, мне «Кэмел» подарили. Я им помог в магазине с продавцом объясниться. Не зря английский учил, – Володя с гордостью показал сестре пачку сигарет с верблюдом.

– Господи, нашел чему удивляться, да это же финны обычные. Приехали, чтобы тут нажраться, – пожала плечами невеста, уже знакомая с частыми гостями северной столицы.

После свадьбы поначалу все шло неплохо, и вскоре родилась Александра. Молодые родители, правда, ждали сына и уже придумали ему имя Саша, но не растерялись и назвали дочку Александрой. Елизавета взяла академический отпуск, чтобы растить дочь. Но тут молодой муж подался во все тяжкие, и вскоре семья распалась. При разводе муж оставил Елизавете квартиру, так что она осталась не с пустыми руками.

Но растить дочь и одновременно работать у нее не очень получалось. Александра росла болезненным ребенком, помогать было некому, так как бабушка жила в Москве, а родители мужа судьбой внучки не интересовались. Институт Елизавета так и не закончила и всю жизнь проработала регистратором в соседней поликлинике. Там сквозь пальцы смотрели на ее частые больничные. Пару раз Владимир Николаевич, когда уже прочно встал на ноги, предлагал ей вернуться в Москву, даже обещал купить квартиру, но тут уже Александра наотрез отказалась менять школу. У нее, росшей довольно необщительным ребенком, наконец появилась подруга, и она категорически отвергла идею ехать в другой город.

– Мама, я никуда не поеду, хоть убей меня. Здесь у меня друзья, волейбол, что я в твоей Москве буду делать? – безапелляционно заявила Александра во время их последнего разговора на эту тему.

– Там дядя Володя нам все устроит, в хороший институт поступишь, – робко пыталась спорить с ней мать.

– С моими оценками и двумя олимпиадами я здесь в Финэк запросто поступлю. Он не хуже Вышки московской, кстати.

Александра закончила школу с золотой медалью и действительно поступила в Финансово-экономический институт, считавшийся на тот момент одним из самых престижных вузов Санкт-Петербурга. Там она выучилась на экономиста и по протекции дяди пошла в компанию его питерских партнеров. Это была небольшая организация, занимающаяся логистикой. Там Александра доросла до позиции топ-менеджера и, в момент ухода собственника на пенсию, уговорила Владимира Николаевича выкупить компанию. Став генеральным директором, Александра развила новые направления, получила свидетельства о включении в реестры таможенных представителей и уполномоченных экономических операторов, в общем, существенно развила фирму и сделала ее крайне прибыльной.

Владимир Николаевич неоднократно подтверждал ей готовность переписать на нее ее трудами раскрученную компанию, но руки до этого у них все не доходили. Ему нужны были какие-то документы от сына, потому что он стал наследником доли умершей жены, и они толком не разделили наследство. Александре тоже было вечно некогда, так что фирма оставалась в собственности дяди. В этом году она решила провести реорганизацию и привлечь арабских инвесторов, с интересом смотрящих на российский рынок логистики. Тут уже все документы были в порядке, но в этот момент у Владимира Николаевича случился инсульт, и поход к нотариусу снова отложился.

Незадолго до инсульта Владимир Николаевич роскошно отпраздновал свое шестидесятилетие. Он снял целую гостиницу в центре Москвы и созвал туда всех своих родственников и друзей со всей страны. Александра тоже получила приглашение на себя и на спутника. У нее в тот момент только начинался роман с Артемом, и она долго размышляла, брать его с собой или нет. В итоге, Александра все-таки решилась, и как ей показалось, не прогадала. Во-первых, на юбилее никто из родственников не приставал к ней с вопросами, когда же она наконец выйдет замуж. Для тридцатипятилетней Александры это был набивший оскомину вопрос. Во-вторых, Артем, до этого бывший лишь обычным поклонником, сразу перешел в разряд потенциальных женихов. Но он не сразу согласился на совместную поездку в Москву.

– Аликс, – Артем называл ее на манер последней императрицы Российской империи, – Я же там никого не знаю. Да и не удобно как-то.

– Неудобно спать на потолке. Одеяло падает, – Александра вспомнила мамину шутку. – А выручить любимую женщину, нахаляву скататься в Москву и вкусно поесть, это очень даже удобно, – Александра искоса взглянула на Артема, пытаясь понять, как он отреагирует на слово «любимая».

Никакого отторжения это слово у мужчины не вызвало, и он развел руками, признавая отсутствие контраргументов.

– Просто если я скажу, что поеду одна, мой дядя посадит меня за стол к каким-нибудь женихам. Это точно окажутся какие-нибудь скуфы, – Александра применила молодежный жаргон. – Обычно это дети его друзей, рвотный порошок, одним словом. А так сядем с нормальными взрослыми людьми.

– Аликс. Я даже торжественно тебе пообещаю не нажираться, – Артем изобразил рукой пионерский салют.

За недолгое время их знакомства Александра уже поняла, что у Артема есть проблема с алкоголем. Десять лет в полиции давали о себе знать. Выпить он любил, но иногда перебирал, и устраивал, как он сам потом их называл, «перформансы». Он искрометно шутил, пел под гитару и сыпал анекдотами и историями из жизни. Как правило, это было гомерически смешно, но иногда он перебирал, и тогда Александре было за него мучительно стыдно. Прошлый перформанс закончился для Артема лишением прав на год, так как он попался сотрудникам спецбатальона ДПС, не пожелавшим разговаривать с «важными людьми из главка».

Правда, на юбилее их посадили за стол с сильно пьющими друзьями Владимира Николаевича, по имени Эдик и Юра, которые задались целью проверить спутника Александры на устойчивость к алкоголю.

– Нам в семье нужны нормальные мужики, а не питерские интеллигенты, – с порога объявил Эдик, худощавый мужчина с копной седых волос.

Артему он показался похож на Мика Джаггера, и как оказалось, Эдик тоже был