Искатель, 2012 №6 - Татьяна Косова

Он ревностно исполнял собачьи обязанности, отрабатывая свой хлеб: сторожил дверь и лаял, предупреждая нового хозяина о приближении посторонних. Когда Дик возвращался со службы, пес встречал его в холле, но без особой радости, хвост его почти не шевелился; миску с едой Дик обычно находил нетронутой и подолгу уговаривал Билли что-нибудь поесть. На других членов семьи Билли вовсе не обращал внимания, словно их и не было, и если и брал немного пищи, то только из рук Дика.

Почти неделю разыскивал и проверял Дик всех, кто звался Марией Партье. Имя походило на французское, Дик проверил несколько его написаний и выявил женщин с похожими фамилиями. Дело это было необычайно трудным, потому что Дик попросту не знал, что искать; ни одна из мисс или миссис Партье, с которыми разговаривал сам Дик или его коллеги в других районах города, не знала леди Беату Сатерленд, хотя, конечно, читала о ней в газетах. Дик внимательно следил за плаванием леди Беаты; он попробовал еще раз связаться с ней в то время, когда корабль стоял в Барселоне, но ее не оказалось в каюте. Однако его заверили, что леди Беата находится на корабле и весьма довольна плаванием. Он немножко успокоился. Кто знает, может, ему померещилось, может, все еще обойдется. Чутье, однако, твердило ему, что леди Беата попала в беду и что плохие новости не заставят себя ждать.

И чутье, как всегда, не подвело Дика Уиллета. Когда корабль вернулся в Неаполь, с него сошли все пассажиры, но леди Беаты среди них не было. Он навел справки и узнал, что после одной из стоянок леди Беата не вернулась на корабль. Где это случилось? В Ницце. Ее ждали очень долго, но у корабля свое расписание, другие пассажиры ждать не могут; кроме того, взбалмошный нрав леди Беаты всем известен, и капитан решил, что она, может быть, решила остаться. Однако Дик не верил в это ни на секунду: он хорошо знал, что взбалмошность леди Сатерленд касалась исключительно ее самой и она никогда не заставила бы людей волноваться и ждать. Если бы она решила остаться во Франции заранее, она непременно предупредила бы об этом.

Осуждать капитана, который тронулся в обратный путь без нее, было трудно, тем более что тот выполнил свой долг и сообщил о случившемся в полицию Франции.

Франция! Мария Партье!

Дик Уиллет никак не мог покинуть Нью-Йорк. Он занимался делами, люди ждали от него помощи, и он не мог обмануть их ожиданий. Поэтому поисками леди Беаты он занимался лишь постольку-поскольку. Кроме того, у него была слабая надежда, что она все-таки объявится сама.

Леди Беата не объявлялась. К тому же, посетив снова ее дом, Дик Уиллет, к своему ужасу, узнал, что она заплатила слугам за полгода вперед. Это ему очень сильно не понравилось. Он попросил разрешения осмотреть дом, но не нашел там ничего интересного, за одним исключением: на столе в кабинете он обнаружил конверт. Это был обычный конверт, не самой хорошей бумаги, и в левом верхнем углу его был нанесен забавный рисунок и надпись, сделанная типографией, — «С днем рождения!». Конверт был пуст. Адрес был написан обычным почерком, скорее всего, мужским. Почтовый штемпель сообщал, что письмо отправлено с расположенного совсем близко почтового отделения четвертого мая — за два дня до встречи в опере.

«Мне подарили билет на день рождения».

Может быть, стоит сделать отправной точкой именно это? Можно сделать вывод, подумал Дик, что леди Беата осталась верна себе и не солгала ему, сказав «Мне подарили билет надень рождения». А вот почему таинственный отправитель письма не стал ждать семнадцатого декабря — настоящего дня рождения леди Беаты, а отправил ей билеты сейчас — вот это уже очень интересно. И почему он сделал ей такой странный подарок? Допустим, не знал ее вкусов. Но почему леди Беата отправилась в театр, хотя опера вызывает у нее лишь скуку и тягостное недоумение? И в театре она была одна, он готов был в этом поклясться.

Никакой надежды найти отправителя письма нет. У Дика вдруг лопнуло терпение. Что это он топчется на месте, страдая от равнодушия окружающих к исчезновению леди Сатерленд — она была настоящая космополитка, и никто не сомневался, что ей просто захотелось пожить где-нибудь в другом месте, но скоро ей это надоест и она объявится. Деньги у нее есть, так что же беспокоиться!

Дик Уиллет был решительно не согласен со столь беспечной точкой зрения. Он дорого дал бы за какой-нибудь признак того, что леди Беата жива. Если она куда-то решила уехать, то куда, скажите на милость? Ведь она находится в таком месте, где нет телефона — иначе позвонила бы ему и справилась о собаке, о которой так беспокоилась. И даже если ни с кем другим она, допустим, говорить не хочет и не может поэтому выяснить номер его домашнего телефона, она могла бы позвонить ему в полицейское управление, номер которого легко узнать у любой телефонистки, причем совершенно анонимно.

Больше всего он боялся, что леди Беата влипла в какую-нибудь историю, ведь она время от времени предпринимала поездки по злачным местам. Она не испытывала брезгливости к так называемым «простым людям» и охотно общалась с ними. Собственно, с ней уже давно могло бы что-нибудь случиться, но она была точно заколдованная.

Но Дик не слишком верил в эту версию. Если бы у леди Беаты появились неприятности такого рода, если бы она узнала что-то опасное, она не побоялась бы сказать об этом. Хотя убедиться в этом ему не пришлось, он был уверен, что леди Беата далеко не трусиха. Хотел бы он посмотреть на того, кто вздумал бы угрожать ей или запугивать ее... Нет, это маловероятно! Она могла попасть в неприятную историю, но не стала бы молчать! Так что же, черт возьми, с ней случилось?

В делах наметился некоторый пробел, и Дик решил, что путешествие в Италию пойдет ему на пользу. Прежде чем принять это решение, он позвонил куда следует и выяснил, что теплоход, на котором леди Беата совершила свой роковой круиз, находится сейчас в Неаполе.

Он решил побеседовать с командой и капитаном.

Дик остановился в Неаполе в отеле «Мария-Антуанетта» — в том самом, где останавливалась леди Беата. Выяснить это было несложно — в день отплытия за ней посылали такси, которое и доставило ее на борт. Номер, в котором она жила, оказался свободным, и Дик занял его, хотя