Искатель, 2012 №1 - Татьяна Косова

Однако дела никакого не заводили — в связи с отсутствием состава преступления. Директор банка был в панике — он заставил полицию провести выборочную экспертизу денег, и немного успокоился только тогда, когда не было найдено ни единой фальшивой купюры. После этого он сразу же призвал Томаса, и они стали обсуждать меры, которые следовало принять.

— Не знаю, что за чертовщина здесь творится, — сказал директор, — но надо поменять сейфы, как вы считаете?

— Наверное, — сказал Томас. — Как мне оформлять лишние триста сорок восемь тысяч шестьсот восемьдесят один доллар?

Несчастный директор схватился за голову.

— Не знаю, — простонал он. — Я уже ничего не знаю.

— Будет вполне справедливо, — сказал Том удовлетворенно, — если мы именно на эти деньги купим новые сейфы. Может быть, провести и сигнализацию? Средств хватит.

— Да! Именно! Свяжитесь с компанией... с любой, какую считаете подходящей.

— Можно заказать в компании «Секьюрити». Мой дядя вложил туда средства, так что, может быть, нам дадут хорошую скидку.

Директор одобрил этот план. Ему даже в голову не пришло говорить Тому, что он вполне доверяет ему, и он безо всякой задней мысли начал расспрашивать:

— Вы уверены, что никому не давали ключи?

— Не давал, конечно.

— Но как же открыли сейфы? И как открыли двери?

— Не знаю. Ума не приложу. Обратите внимание — ни один частный сейф нетронут, значит, наверное, у похитителей... или как-их назвать... не было ключей от комнаты, где находятся частные сейфы.

— Но зачем? Вы можете хоть предположить что-нибудь? Зачем? Кто-то спугнул их?

Томас рассмеялся.

— Трудно поверить, что грабители отправляются на дело, имея в карманах триста сорок восемь тысяч шестьсот восемьдесят один доллар, а когда их кто-то пугает, они бегут и в спешке роняют их, — сказал он. — Никаких отпечатков, конечно, не нашли. Но сейчас любой школьник, отправляясь грабить банк, надел бы перчатки.

— Никто нас не ограбил, — мрачно сказал директор. — Даже наоборот. Позаботьтесь о том, чтобы поменять и замки в дверях. Никто не мог снять слепки с ваших ключей?

— Я никогда не расстаюсь с ними, — сказал Томас. — Если кто-то только забрался в мою спальню, взял ключи, зашел сюда, а потом вернул их на место — но это совершенно невозможно. Я сплю на втором этаже. Мой дядя не только спит очень чутко, но еще и страдает бессонницей. По саду бегают мамины собаки, которые ради нее разорвут на кусочки кого угодно — уж они-то не смолчали бы. Компания-изготовитель уверяет, что слепок с этих ключей снять невозможно — во всяком случае, чрезвычайно трудно, а уж то, что нельзя изготовить ключ-дубликат без возможности долго подгонять его в замке, вообще гарантируется. Так что если и воспользовались моими ключами, то оригиналом.

— Значит, взяли ключи из полиции? Но ведь полиция никогда в этом не признается!

— Трудно сказать. Не думаю — просто потому, что в полиции есть только ключи от сейфов, но не от дверей.

— Экспертиза показала, что ничего похожего на взлом не было, все замки открыли обычно — ключом, — напомнил директор.

— Знаю. Чудеса! Однако мы стали богаче, и я не вижу никакого смысла ломать голову — ведь так или иначе все это разъяснится.

Когда дядя Том узнал о случившемся, он среагировал адекватно:

— Это Стрелец! Это все проклятый Стрелец!

— Успокойся, дядя, — уговаривал Том. — Ничего страшного не случилось. Скорее наоборот — наш банк разбогател на очень приличную сумму. И Стрелец тут, конечно, ни при чем.

Дядя Том молчал.

— Ты хорошо знаешь Лео? — спросил он внезапно.

— Лео Ренквиста? — удивился Томас. — Конечно. Ты думаешь, что... Да перестань, дядя, это глупости! Откуда у Лео триста сорок восемь тысяч шестьсот восемьдесят один доллар — ты об этом подумал?

— Его семейство не из бедных, — сказал дядя Том. — Какого числа он родился?

— Четвертого, — сказал Том уже несколько раздраженно. — Лео родился четвертого числа. Ты ведь любишь четные цифры!

— Четверка — единственная из четных цифр, которая состоит из углов, — не сдавался дядя Том. — Я много раз говорил тебе об этом. И двойка, и шестерка, и восьмерка — круглые, спокойные, а вот четверка... Цифра неплохая, но лучше ей быть в компании. Скажем, с двойкой. Двадцать четыре — две дюжины. Это уже лучше. А в каком месяце он родился?

— В декабре, — не подумавши, брякнул Томас.

— Прекрасно! — зловеще прошипел дядя Том. — Четвертое декабря! Четвертое декабря! Твой Лео Ренквист — Стрелец!

Томас сопровождал директора в его однодневной поездке в Нью-Йорк для переговоров с компанией — производителем сейфов. Дело было улажено к обоюдной выгоде и удовольствию — хотя Томас носил другую фамилию, все знали, что он родной племянник Томаса Деливера, заменившего ему отца. Цена на сейф, правда, оказалась довольно высокой даже со скидкой, но перепуганный странными событиями в своем банке директор согласился пойти на этот расход.

Собственно, цена оказалась довольно высокой еще и потому, что была включена наценка за срочность — директору не терпелось, и новый сейф — решено было взять один большой, во всю стену, вместо прежних трех — должен был прибыть уже в конце месяца.

Том тоже испытывал нетерпение, потому что дома дядя без конца донимал его своими дурными предчувствиями и выпадами в адрес ни в чем не повинного Стрельца. Имени Лео Ренквиста он больше не называл, старательно избегая этого — особенно после того, как Том с ласковой язвительностью заметил ему:

— Но ты ведь тоже по гороскопу Стрелец, дядя.

— У меня в жизни было много соблазнов, — со вздохом ответил дядя Том. — Мне удалось их избежать, но это еще не значит...

— В любом случае — сейф скоро прибудет, для входных дверей в хранилище заказаны новые надежные замки. Теперь уже бояться нечего.

Дядя Том поднял глаза:

— Скажи, пожалуйста, а тебя не настораживает то, что произошло?

— Настораживает. Особенно потому, что я, как ни напрягаюсь, не могу придумать ни одного хоть сколько-нибудь разумного объяснения случившемуся. Но что я могу поделать — в конце-то концов?

— Вам еще повезло, что все случилось в сентябре, — гнул свое дядя Том. — Это время царствования Весов. Если бы это был декабрь — вот тогда все так хорошо не закончилось бы!

Том уже устал спорить и только улыбался. Навязчивая идея дяди Тома немножко надоела ему, но он проявлял терпимость и понимание. Даже самому себе он боялся признаться в том, что с некоторым нетерпением ждет очередной поездки дяди в Нью-Йорк: у него там