Диагноз с пулей в сердце - Владимир Григорьевич Колычев

— Нерабочие… Я и сам поговорю с этим сукиным сыном.

— Ну да, — усмехнулся Корней.

Он вышел из кабинета, Ямщиков тут как тут.

— Зайди ко мне! — начальственно выпалил он.

И поднял ор, едва Корней переступил порог его кабинета.

— Думаешь, я от тебя отстану, Давыдов? Нет! Я же вижу, ты не в себе! На людей кидаешься!

— Зря стараешься, — усмехнулся Корней. — На тебя кидаться не стану. Можешь дальше прыгать, руками махать.

— Руками… Умеешь ты держать себя в руках. Но я тебя все равно насквозь вижу!.. — едва не взвизгнул от натуги Ямщиков.

— И я тебя вижу… Не получается из тебя следователь, не умеешь ты вникать в суть проблемы, путаешь причины со следствием, не видишь мелочей, в которых скрывается зерно истины.

— Все сказал?

— У тебя не было хорошего наставника. А у меня был. Могу посоветовать. Кочергин Андрей Борисович, подполковник юстиции в отставке, он с удовольствием поработает с тобой. В деле.

— Ты мне зубы не заговаривай, Давыдов!.. Думаешь, раскрыл пару дел — все знаешь, все можешь!

— Это ты так думаешь.

— Я думаю, что тебе не место в нашем дружном коллективе. Чужой ты здесь, никому не нужный. И опасный! Я ведь правда за Енисееву переживаю. На ее мужа ты уже бросался… А муж у нее не простой!..

— Так, все, у меня, конечно, нервы железные, но тут алмазная прочность нужна, чтобы такой бред выслушивать.

«Не надо выслушивать бред!» — сказала вдруг Мила.

Она возникла за спиной Ямщикова, Корней едва не задержал на ней взгляд.

«Надо просто убить этого урода! Он жизни тебе не даст!» — топнула ногой Мила.

— Эй!.. — Ямщиков поводил рукой перед глазами Корнея. — Постой, не уходи! Куда ты там уходишь?.. Задержись немного. Рапорт надо написать. На увольнение. По собственному… А то ведь получишь несоответствие. Из-за Шмелева. И на переаттестацию пойдешь на соответствие занимаемой должности… С позором уйдешь. Прямиком в психушку!

— А ты опасный зверь! — хищно сощурился Корней.

— И что?.. Будешь меня отстреливать?

— Ты опасный зверь. Потому что больной. А больных можно не отстреливать. Больных зверей свои же убивают. Потому что они опасны. И для потомства. И для всех.

— Это угроза?

— Свои убивают. А я для тебя не свой. И никогда своим не буду!

— Уф! Прямо груз с души свалился!

Корней держал себя в руках, находился в готовности к резкой смене обстановки, поэтому с шумом открывшаяся дверь за спиной не застала его врасплох. А Ямщиков вздрогнул от неожиданности.

Абдулов не стал заходить в кабинет, крикнул с порога:

— Давыдов, давай за мной! На выезд!

— Что-то случилось? — разволновался Ямщиков.

И как оказалось, переживал он вовсе не зря.

— Убит директор мебельной фабрики, убийство заказное, раскрыть его нужно быстро! — Абдулов не просто говорил, он требовал исполнения приказания.

И его можно было понять. Директор фабрики, заказное убийство — дело определенно получит широкий резонанс. Уже в самое ближайшее время районных следователей попросят отойти в сторонку, за дело возьмется городское управление, а может, и областное. Абдулов очень хотел умыть всех, пока время работало на него.

— Если быстро, это ко мне! — вытянулся в струнку Ямщиков. — Разрешите, я вместо Давыдова поеду!

Абдулов шумно выдохнул, окинув его осуждающим взглядом, махнул рукой и пошел к машине, увлекая за собой Корнея. Но и Ямщиков увязался за ними, остановить его Абдулов не смог, да и не пытался.

Улица Плехановская, дом шестнадцать, напротив второго подъезда стоял черный внедорожный «БМВ» трех-четырех лет от роду. Дверь открыта, в салоне полусидел седовласый, но еще не старый холеный мужчина, над ухом пулевое отверстие, под крышей и на правом переднем стекле кровь, ошметки мозгов. Стекло передней левой двери пробито пулей. Стреляли под углом к горизонтальной оси — или убийца был невысок ростом, или находился в более низкой, чем внедорожник, машине. Угол совсем небольшой, но на выходе пуля не задела правое стекло, застряла где-то в крыше. Ключи торчали в замке зажигания, двигатель не работал, и все равно непонятно, собирался потерпевший выходить на момент убийства или уезжать. Заглушил двигатель нажатием кнопки, но не успел вытащить ключи, или, наоборот, зажигание включил, а до стартера не дошел.

Корнею повезло, прибывшую группу возглавлял дежурный следователь, оформление места преступления, протоколы, схемы, организация работы за Енисеевой, а он предоставлен себе, у него развязаны руки. И он уже прямо сейчас мог заняться женщиной, которая с каменным лицом, бледная как полотно стояла по другую сторону машины. Немолодая, приятной внешности, полнотелая, накрашенная, хорошо одетая, сумочка дорогая, сережки с бриллиантами. Мышцы лица будто парализованы, неподвижная мимика, в глазах не ужас, скорее дикая тоска. Она не бросалась к покойнику, не рвала на себе волосы, но чувствовалось, что ее душа кричит. Корней представился, предъявил удостоверение.

— Это ж вы вызвали полицию? — спросил он.

— Я, — ответила женщина.

— Вы сразу сказали, кого убили. Берков Дмитрий Александрович, директор мебельной фабрики «Ариадна», вы представились Хмельновой Ириной Максимовной.

Давыдов говорил, а сам осматривал двор, подступы к подъезду. Дом девятиэтажный, крупнопанельный, в хорошем состоянии, но камер у входов в подъезды почему-то нет. Нигде видеокамер не видно. И преступник, скорее всего, это знал.

— Хмельнова. Я вернулась к своей девичьей фамилии после развода с мужем. — Женщина кивком указала на машину.

— Вы в разводе с Берковым?

— Да, уже четыре года как.

— Берков к вам приезжал?

— Да, приходил, про Максима спрашивал, сын у нас на Дальнем Востоке служит. Денег привез, я Максиму пересылаю… Дима часто приезжает. Я не хочу, а он все равно приезжает… Больше не будет приезжать! — всхлипнула женщина и наконец расплакалась.

В тонкости не до конца разрушенных семейных отношений Корней вникать не собирался. Это все потом. Сейчас его больше интересовало, когда произошло убийство, — судя по всему, совсем недавно, но, возможно, бывшая жена потерпевшего назовет точное время смерти Беркова.

— Дмитрий Александрович привез вам деньги, сел в машину. Ирина Максимовна, где вы находились, когда он сел в машину?

— Дома находилась… В магазин собиралась, выхожу, смотрю, машина стоит. Я подошла, а Дима мертвый…

— И никто не знал, что он мертвый?

— Нет. Люди мимо проходили, не видели ничего.

— Как долго вы собирались? Сколько времени Дмитрий мог пробыть в машине мертвым?

— Ну, минут пятнадцать.

— Как все происходило, вы не видели?

— Как убили Диму? Нет.

— Что, туго? — спросил вдруг подошедший Ямщиков.

Он улыбнулся Хмельновой так, как будто увидел в ней свою маму, взял под руку и отвел в сторонку. И на Корнея глянул грозно. Дескать, если майор Давыдов проявил бестактность, он будет обязательно