За витриной самозванцев - Евгения Михайлова

— Только одно еще скажи, больше я ничего не вынесу, — попросила Алиса. — Зачем они звонили Вере? Они или она это как-то объяснили?

— Да просто объяснили, — ответил Сергей. — То, что и без их объяснений было уже понятно. Наемники доложили Гусевой, что дело сделано, прислали фото Артема, сделанное его же телефоном. Она скинула со своей карты на их десять тысяч. Пыталась этот факт отрицать, но мы показали ее последний перевод. Время, дата. Эти самодеятельные похитители оказались детьми дворников-мигрантов. Зарабатывают, как получается. Гусева объяснила свой поступок тем, что учительница сильно обидела всех одноклассников Светланы тем, что навела на них полицию, вообразила себя великой спасительницей, чтобы привлечь к себе внимание, ей типа захотелось повыступать на поприще благодеяний. Она, то есть ты, Алиса, меньше всего думала о том, какие неприятности навлекает на всех, кто на самом деле был близок со Светой, а теперь оказался под подозрением. Обвинить могут любого в чем угодно. Что, мол, теперь проверишь. И главное объяснение Гусевой: она не собиралась вредить ребенку. Она просто хотела проучить его мать, дать ей возможность почувствовать на своей шкуре то, что она заставляет переживать родителей Светы и ее подруг. И она предупредила своих наемников, чтобы они ничего плохого мальчику не сделали. Просто спрятала на время, потом они бы и привезли его к дому.

Приехал Масленников. В то невозможное утро Алисе казалось нереальным все, что она видела и слышала. Но этот очень высокий и худой человек с суровым лицом аскета и спасателя поразил и немного испугал ее. Так может выглядеть, говорить и действовать лишь исключительная личность. Тот, кто никогда не изменит истине, не спрячет себя. Тот, кто высокомерно обойдет витрину самых невинных самозванцев. Он в любой сложной, опасной и решающей ситуации сделает свое дело. Назовет диагноз и достанет скальпель, чтобы все исправить раз и навсегда. И это будет не просто лечением раны или внутреннего повреждения. Это будет реанимацией пострадавшей души в том редком случае, когда такое возможно.

Артему было тяжело дышать, говорить, больно глотать. Но со странным доктором он легко согласился остаться наедине, без мамы.

Александр Васильевич вошел в кухню через сорок минут. Доложил:

— Обезвоживание, затрудненное дыхание, тахикардия. С этим мы в какой-то степени справились. Препараты на столе вместе с инструкциями: дозы, способ употребления. Сейчас мальчик уснул, проспит пару часов после тяжелейшего переутомления. Потом наверняка появятся симптомы посттравматического синдрома. Тут нужно постоянно быть на связи, я буду консультировать по телефону в любое время. Когда потребуется личное присутствие, приеду. Мне кажется, такому ребенку лучше восстанавливаться дома, но возможны и другие варианты. Что касается собственно преступления. Оно однозначно имело место. Сергей сообщил мне информацию о заказчице и исполнителях. Полагаю, эта Гусева сказала правду. Я лишь о конкретном случае, на котором ее взяли. Она на самом деле хотела наказать учительницу за какие-то свои личные неприятности, в которых стоит разобраться. И, думаю, имела в виду возвращение ребенка рано или поздно. Другой вопрос, что в таких случаях воспаленный и туповатый мозг не в состоянии рассчитать «рано или поздно». Обездвиженный ребенок с заклеенным ртом может не дождаться, когда палачи его помилуют, если сумеют вспомнить о нем, проспавшись. Что касается этих горе-наемников, то в качестве смягчающих обстоятельств могу назвать лишь одно. Они не садисты и сознательно, ради собственного удовольствия, ребенка не истязали. Просто сделали все, чтобы он не мог освободиться и звать на помощь. Они наверняка собирались утром его выпустить, иначе кто-то эту подсобку открыл бы по-любому. Но промедление могло бы сыграть со всеми роковую роль.

— Тут возникает один вопрос, — заметил Морозов. — Алисе нужно написать заявление в полицию по поводу всего этого криминального предприятия?

— Решать матери, — ответил Масленников. — Тем более что она — учительница Гусевой. Следствие в любом случае должно тщательно разобраться в причинах и следствиях. У меня лишь такое соображение. Да, на такой поступок девочка-подросток могла пойти из-за нравственной недостаточности, психических проблем: ярости, неспособности себя контролировать и тому подобного. Такое в разном виде случается постоянно. Но… В данном случае происшествие стало продолжением другого драматичного события, которое до сих пор не расследовано. Гусева к нему каким-то образом причастна: странная история с телефоном пропавшей подруги… Короче, Сережа, ты, наверное, тоже об этом подумал. Я допускаю, что похищение Артема было задумано как отвлекающий маневр. Оттягивающий внимание и силы от каких-то серьезных обстоятельств, которые могли бы проясниться в результате активности Алисы Викторовны и конкретно угрожать этой самой Вере Гусевой. Грубая аналогия: преступник демонстративно ворует в магазине бутылку водки, сдается и признается, чтобы его осудили за мелкую кражу. И таким образом уходит от обвинения в совершенном убийстве, создав себе отличное алиби.

— Я не буду писать заявление. Ни на кого, — уверенно произнесла Алиса. — Хотя я не думала, конечно, так глубоко, как Александр Васильевич. Такое мне даже в голову бы не пришло. Но я не буду мстить подросткам, включая Веру. Да, я ненавижу их сейчас, но я не могу быть причастной к тому, что их судьбы искалечат. Самое страшное с нами не случилось, мы вместе. А преследования и наказания в существующем жестоком виде никого не исправляют. В примитивных условиях так только закаляют преступные наклонности. Так растят урожай зла. Но так никого не делают человечнее и добрее.

— Аминь, — заключил Морозов.

Отец и отчим

Валерий Николаев приехал в дом Екатерины и ее нового мужа ранним вечером. Предварительно он уточнил у администратора салона жены, как долго она еще пробудет на работе. Представился главой компании строительства СПА-зон с вымышленным именем. Ему сказали, что Екатерина пробудет в салоне еще не менее четырех часов. О том, что ее муж Вадим Степанов по четвергам работает дома, Валерий давно знал. Он позвонил на его мобильный уже от ворот.

— Привет, Вадим. Ты дома? Я не очень тебя отрываю от дел? Был неподалеку, решил, что нам пора бы пообщаться. Что скажешь?

— Здравствуй, Валера. Отрываешь не очень, и пообщаться нам самое время. Думаю, мы говорим об одном и том же. И ты, наверное, в курсе, что Кати еще нет. Машину твою вижу. Заходи.

Вадим встретил своего предшественника по браку в холле, провел в кабинет.

— Сашок дома? — спросил Валерий.

— Теоретически — да, — ответил Вадим. — По факту он ежеминутно то исчезает, то возникает в другом месте. Шило сам знаешь где у него. Сейчас пока не будем его искать, видимо?

— Да,