Уснуть - Келли Тейлор

– Да, Алекс. День был тяжелым.

Судя по взгляду Бекки, ей явно хотелось, чтобы он продолжил эту тему.

– Э-эм… что, кто-то умер? – отважился спросить он.

Алекс знал, что смерть в отделении реанимации не редкость. Они с Беккой уже говорили об этом, она рассказывала ему о тех смертях, что огорчали ее особенно сильно, и о тех, что переносились куда легче.

– Нет, – спокойно ответила она. – Нет, ничего такого.

– Но все же…

Алекс сделал большой глоток вина. Да уж, если после каждого трудного дня на работе Бекка будет вести себя вот так, то надо подумать, стоит ли вообще продолжать эти отношения. Ее зажатость напоминала ему об Анне. И почему нельзя просто рассказать о том, что тебя тревожит, а не заставлять играть в угадайку?

– Но все же, что не так?

Алекс решил вести себя как пес, вцепившийся в кость. Он не станет менять тему, пока она наконец не объяснит, в чем дело. Тогда он как-нибудь ее успокоит, и они смогут насладиться этим замечательным вечером.

Бекка отпила еще немного вина.

– В больнице началось служебное расследование.

– А что за…

– Я не знаю. Вот почему мне так не по себе. Начальство всех опрашивает, рыщет по палатам. Никто не понимает, что происходит.

Алекс пожал плечами:

– А ты-то чего переживаешь? Ты в чем-то виновата?

Бекка пристально посмотрела на него взглядом, говорящим «неужели ты в самом деле посмел спросить меня об этом», а потом так сильно закатила глаза, что зрачки почти скрылись под веками.

– Ты пыталась узнать, в чем дело?

– Я нет, а вот старшая медсестра – да. Ей ответили, что скоро нам обо всем расскажут.

– Ей тоже страшно?

– Ну разумеется. Если мы допустили какую-то промашку, у нее будут неприятности. Господи, Алекс, я понять не могу, ты просто тупой или же у тебя напрочь отсутствует сострадание к людям?

В ее голосе было столько злобы, что Алекс невольно вздрогнул. Он раньше не видел Бекку такой.

– Прости меня. – Она подалась вперед и взяла его за руку. – В плохом настроении я бываю просто невыносима. Наверное, нужно было перенести сегодняшнее свидание, но я так хотела тебя увидеть. – Ее голос стал мягче. – Поверь, обычно я не веду себя как стерва.

– Да нет, нет, все хорошо, – соврал Алекс.

На самом деле все было совсем не хорошо. Червь сомнения засел у Алекса в голове и глодал его на протяжении всего ужина. Почему-то ему было неловко находиться рядом с Беккой. Вчера, на втором свидании, она полвечера расспрашивала его об Анне: как долго они встречались? Как познакомились? Почему разошлись? В какой момент он понял, что хочет расстаться? Потом Бекка стала мучить Алекса вопросами о его любви к ней: когда он впервые почувствовал, что она ему нравится? Может, его завела ее униформа? Теперь, когда они встречаются вне стен больницы, не изменилось ли его отношение к ней? Неуверенность Бекки в себе отталкивала Алекса. Ему никогда не нравились вот такие зажатые, несамостоятельные женщины, но до сегодняшнего вечера он пытался не обращать внимания на растущее сомнение. Наверное, ей просто трудно найти другую тему для разговора. Ну или же она сильно нервничает.

Однако теперь Алексу открылась более агрессивная сторона ее натуры. Может, ему стоит взглянуть на Бекку по-новому, может, она вообще ему не подходит. Хотя сегодня она была чертовски сексуальна, у нее такая привлекательная маленькая попка… За ужином Алекс то и дело представлял, как Бекка выглядит без одежды, без этих обтягивающих джинсов и топа с глубоким вырезом. Если она и почувствовала, что его настроение изменилось, то не подала виду. С каждым глотком вина Бекка становилась все более веселой и раскованной. В конце вечера, когда они стояли на улице у ресторана, именно Бекка первой потянулась для поцелуя и прошептала:

– Знаешь, а я ведь совсем не тороплюсь домой.

Утерев рукой пот со лба, Алекс встает с кровати, на которой раньше спал вместе с Анной, и идет на кухню за стаканом воды. Когда он уже собирается открыть дверь, Бекка что-то говорит, и он оборачивается.

– Нет, – бормочет она в полудреме. – Нет, честное слово, я не сделала ничего дурного.

«Ты-то, может, и не сделала, – думает Алекс, доставая стакан из шкафчика. – А вот я – да».

25

Анна

Кэти?

Она стоит на пороге моей комнаты. Одну половину ее лица совсем не видно, другую освещают оранжевые аварийные лампочки. У меня перехватывает дыхание. Скользя ногами по простыне, я шарахаюсь назад и ударяюсь о спинку кровати. В своей огромной ночной сорочке Кэти кажется очень маленькой, худенькой и хрупкой. Ее глаза открыты, а губы неплотно сжаты, но при этом бледное лицо совсем ничего не выражает.

– Кэти? – Из меня вырывается нечто среднее между шепотом и хрипом. – Что с тобой?

Она молчит, лишь неотрывно смотрит на меня своим холодным, пустым взглядом. Ее висящие по бокам руки то сжимаются, то разжимаются, а губы медленно складываются в улыбку.

– Кэти, ты меня слышишь?

Поднявшись с кровати, я иду к ней. Кэти стоит неподвижно, даже почти не моргает. Когда я подхожу совсем близко, то понимаю, что она смотрит куда-то сквозь меня. Кэти спит.

Передо мной дилемма: оставить девочку тут, чтобы сходить за Мелани, или же отвести ее вниз самой? Если я побегу за помощью, Кэти может пойти и упасть с лестницы, и я никогда себе этого не прощу. В то же время я даже примерно не представляю, как буду спускать ее на второй этаж. Ведь лунатиков нельзя трогать, да? Я вспоминаю о Дэвиде, который тихо и неподвижно лежит в соседней комнате. Дэвид бы уже что-нибудь придумал. Он не стоял бы столбом, как я.

Надо сделать выбор.

– Кэти, это Анна. Я отведу тебя в номер.

Она по-прежнему смотрит куда-то вдаль, но после моих слов улыбка сходит с ее лица.

– Кэти, сейчас я возьму тебя под руку. И мы с тобой вместе спустимся на второй этаж.

Я аккуратно дотрагиваюсь до нее кончиками пальцев и жду реакции. Она не дергается и не кричит, поэтому я сжимаю ее руку крепче и делаю глубокий вдох.

– Так. Теперь мы пойдем вниз по лестнице. Пора тебе вернуться в свою постель.

Я несколько раз стучу в дверь номера Уордов, пока внутри наконец не раздаются тихое ворчание и поскрипывание кровати. Дверь слегка приоткрывается, и в коридор выглядывает сонная, растрепанная Мелани. Без очков ее сощурившиеся глаза кажутся совсем маленькими.

– Сколько времени? – хрипло спрашивает она.

– Четвертый час. Простите, что пришлось вас