Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

— Но как вы можете быть так в этом уверены? — спросил Райан. — Простите меня, но лично я не рассказываю моим матери и отцу обо всех тех моих поступках, которыми я не горжусь.

Лори подумала, что Райану удобнее говорить на эту тему, чем ей самой.

— Мы хорошо знали нашего сына, — твердо сказала Синтия. — Он был не из тех, кто изменяет своим женам. И мы знаем Ли Энн, а также и сенатора, ее мужа. У них настоящая любовь и настоящий брак. Он чрезвычайно талантливый политик, но полезные связи — это по части Ли Энн. Это она убедила его выставить свою кандидатуру на выборах в законодательное собрание штата и его избирательной кампанией в неофициальном качестве тоже руководила именно она. И она необычайно умна — по-моему, всеми своими успехами он обязан ей. Они боготворят друг друга, так что сама мысль о том, что между нею и Мартином что-то было, это полная чушь.

— И вам даже нет нужды верить нам на слово, — добавил Роберт. — Мы знаем, что после убийства Мартина полиция проверила истинность утверждений Кендры, и нас заверили, что они не подтвердились. Никакой связи не было. Мартин и Ли Энн учились в одной частной школе и вместе занимались организацией благотворительного аукциона и последовавшего за ним званого ужина, и больше ничего. А намеки Кендры на то, что муж Ли Энн — наш нынешний сенатор — был замешан в убийстве, это вообще вздор. В тот вечер, когда убили Мартина, и он, и Ли Энн находились в Вашингтоне.

— Нам по-прежнему так неловко, что их втянули в это дело, — заметила Синтия, качая головой. — Пожалуйста, не дайте Кендре повторить этот бред по телевизору. Мы не хотим, чтобы память о нашем сыне изваляли в грязи.

Синтия смахнула слезу, и Лори напомнила себе, что эти двое пускают в ход все свои связи не просто так, а из любви к сыну, которого они потеряли. И теперь они ожидали, что она ответственно подойдет к расследованию дела о его убийстве.

— Спасибо вам обоим за то, что вы позволили нам заняться делом вашего сына. Обещаю вам, что я сделаю все, что смогу.

Глава 27

— Хорошая работа, — прошептал Райан, когда они вошли в лифт. — Думаю теперь они понимают, что им не удастся тобой помыкать.

— Спасибо, — сказала Лори. — Ты здорово мне помог, я говорю это серьезно. Кстати, тебе случайно не известен какой-нибудь способ разузнать побольше об исках, поданных против Мартина Белла? Я не хочу сбрасывать их со счетов, не проведя проверки.

— Согласен. Несмотря на соглашения о неразглашении, я, вероятно, смогу раздобыть сами исковые заявления, поданные в суд. Мы будем знать, в чем истцы обвиняли Мартина, но не узнаем, могли ли их обвинения быть доказаны в суде.

— Я буду рада всему, что ты сможешь нарыть, — ответила Лори. — Спасибо.

— К сожалению, я не знаю, как помочь тебе с четой Лонгфеллоу. По словам Беллов, полиция сняла с них все подозрения, но как нам припереть их к стенке? Я могу поспрашивать в своем гольф-клубе. Уверен, что у нас найдутся общие друзья.

— Думаю, у нас с сенатором имеется общий знакомый, — сказала Лори, скрестив пальцы на удачу.

* * *

Вернувшись в свой кабинет, Лори увидела, что Джерри склонился над плечом Грейс и смотрит на монитор ее компьютера. Увидев ее, они оба вздрогнули.

— Когда же вы двое перестанете вести себя так, будто я такой же кошмарный босс, как Бретт Янг? Почему у вас делается виноватый вид всякий раз, когда я просто вхожу? — спросила она.

Она заметила, что Грейс щелкает мышью, закрывая окна на своем мониторе.

— Что за каверзы у вас на уме?

— Мы ничего от тебя не скрываем, — заверил ее Джерри, говоря самым невинным тоном. И это только усилило ее подозрения.

— Ну конечно, — сухо бросила она.

Сев за свой стол, она сразу же позвонила Алексу.

— Привет, — сказал он. — Я как раз собрался отправить тебе сообщение. Ты видела имейл Роды? Она хочет, чтобы после работы мы посмотрели квартиру на пересечении Восемьдесят восьмой улицы и Лексингтон-авеню. Ты сможешь подъехать туда в шесть часов?

— Само собой. По крайней мере, она ведет свои поиски там, где надо. Кстати, мне надо попросить тебя об одном большущем одолжении. Ты не мог бы устроить мне встречу с сенатором Лонгфеллоу? Мне надо поговорить с ним и с его женой по поводу дела об убийстве Мартина Белла.

Во время решения вопроса об утверждении его кандидатуры на должность федерального судьи Алекс плотно работал с офисами обоих сенаторов от Нью-Йорка. Поскольку вчера за ужином с ними сидел Тимми, Лори не смогла рассказать своему жениху о подозрениях Кендры относительно ее мужа и жены сенатора Лонгфеллоу.

— Господи. — Она легко могла себе представить, как Алекс морщится от ее просьбы. — Вряд ли ему понравится такой разговор.

— Это я понимаю. Но единственный другой вариант не понравился бы ему еще больше, поскольку тогда нам пришлось бы склонять его имя и имя его жены по телевизору. Так что думаю, ему захочется получить шанс сделать какой-то комментарий.

— Я помню этот ход, — заметил Алекс. Когда он работал в шоу, они часто использовали этот прием — заставляли людей сотрудничать, помогая им представить, что произойдет, если они не согласятся. — Совсем как в прежние времена.

— И даже лучше. Остается надеяться, что ты еще не знаешь все мои ходы.

— Не беспокойся — ты никогда не перестанешь меня удивлять. Я позвоню в офис Лонгфеллоу и посмотрю, что мне удастся сделать.

Отключившись, Лори позвонила Кэролайн Рэдклифф. Еще даже не наступило время обеда, значит, Кендра сейчас на работе, а дети в школе. Вот и хорошо, Лори как раз хотелось поговорить с Кэролайн наедине.

Няня взяла трубку после двух гудков. В ее голосе послышалась настороженность, когда Лори объяснила, что хочет поговорить с ней о том вечере, когда произошло убийство.

— Все, что я знаю, уже напечатано в газетах, — сказала она.

— Наверняка Кендра рассказала вам о том, что представляет собой наше шоу. Она согласилась принять участие в его съемках. Вас ее согласие, конечно, не связывает, но ей известно, что мы ожидаем сотрудничества также и от вас.

Лори ожидала, что Кэролайн скажет, что сначала ей надо поговорить с Кендрой, но вместо этого няня спросила, может ли Лори приехать в их дом.

— Мне еще надо купить продукты и привезти детей из школы в три часа.

— Я приеду