Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

— Никто не знает доктора Мой лучше тебя. — Мы обменялись улыбками с Леком, который прекрасно изучил валящие с ног привычки Сукума — его непрестанную чистку зубов и энергичное попердывание. От ухмылки, видимо, изменился и тон моего голоса, потому что детектив заподозрил, что я воспринимаю его несерьезно. А легкомыслие он терпеть не мог, потому что не понимал, хотя всю жизнь старался вести себя легкомысленно.

— Ты что, смеешься надо мной? — поинтересовался он.

— Ни в коем случае.

— Хочешь, чтобы все было просто, как два плюс два? Чтобы она исчезла перед самым убийством?

— Хорошо, детектив Сукум, хорошо, я принимаю к сведению твой мудрый совет. Но хотелось бы точно знать, почему она исчезла. Преступник, смывающийся через пять минут после преступления, — это совсем не то, что преступник, пропадающий за месяц до события.

— Какая разница?

— Если предположить, что оба виновны, у второго железное алиби.

— Я проверю, — без тени сомнения ответил он и отключился.

День нагонял на нас сон, машины едва двигались. Хотя мы преодолели критический поворот с Асок на Сукумвит, теперь застряли в пробке за большим грузовиком во внешнем ряду, куда перестроились, чтобы свернуть на магистраль. И поскольку предстояло тащиться еще долго, оставалось только вспомнить старые истории про Сукума и Мой и как ей удалось взять над детективом верх.

После вялотекущего расследования, которое продолжалось почти всю службу Сукума, ему наконец удалось поймать Мой на выращивании конопли и уклонении от уплаты налогов, хотя всем было известно, что она уморила двух из четырех своих бывших мужей и больше десяти лет назад организовала домашнее производство наркотиков. Мой сумела отомстить Сукуму — подкупила разносчицу чая из управления, и та подмешала ЛСД в чашку детективу с утренним холодным чаем с лимоном. Лек пугающе правдоподобно изобразил Сукума, как тот забрался под стол, свернулся калачиком, трясся целый час и только время от времени требовал подать ему его «тойоту». Мы вызвали врачей, те дали бедняге успокоительное и увезли с собой. ЛСД был производства Мой — дело происходило в середине семидесятых. Тогда «кислота» почти повсеместно исчезла с рынков, и только такие опытные химики, как доктор Мой, могли ее синтезировать.

Когда такси наконец миновало будку кассира, оказалось на магистрали и понеслось в сторону аэропорта Суварнабхуми, мы вдоволь потешились, воображая, как Мой приколется над Сукумом на этот раз. Должен признать, иногда очень забавно наблюдать темную сторону Лека. Он справедливо утверждает: «Все мы двойственны, дорогой».

— Что меня в ней больше всего удивляет: как она умудряется настолько хорошо выглядеть на фотографиях в глянцевых журналах. И почему ее приглашают на всякие тусовки. Вот что я хотел бы знать.

— Она из потомственной финансовой аристократии, — объяснил я. — Ее предки были из народа теочью и сто пятьдесят лет назад вышли из Шаньтоу,[126] где состояли членами одной из триад. Занимали в ней явно не последнее место. Когда Мой была еще маленькой, ее дед проворачивал преступные делишки и руководил в Бангкоке тайной банковской системой триады, которая протянула щупальца во все страны Тихоокеанского региона. Большинство капитала поступило в тридцатые годы от продажи опиума, поэтому Мой и ее сестру растили как принцесс. Отец поощрял интерес Мой к фармакологии настолько, что она получила степень доктора. Думал, дочь откроет на его деньги сеть аптек. Он не знал, что Мой еще подростком увлекалась медикаментами ради них самих. Стала одной из тех, кто с младых ногтей наблюдает жизнь через призму «химии», и с этим ничего нельзя поделать. Мой открыла аптеку на углу Двадцать третьей сой, но ее дверь большую часть времени оставалась на замке, потому что она постоянно экспериментировала с лекарствами. Десять лет солидные фармацевтические компании терпели, а затем прекратили снабжение, и ее бизнес разорился, хотя сама она фантастически богата. Родные от Мой не отказались — в конце концов, против нее выдвинули незначительные обвинения и никто не доказал, что она убила двух своих мужей.

— Но каждый из них умер трагически при загадочных обстоятельствах.

— Верно. Но Мой в это время не было в стране. Высший свет есть высший свет. Пока она соблюдает правила и появляется на общественных сборищах в своих сногсшибательных вечерних платьях, ее будут защищать. Даже будут ею гордиться. От китайцев можно ждать всего.

Мы с Леком задумались, а такси в это время неслось по магистрали в сторону аэропорта.

— Но если вспомнить дело Толстого Фаранга и представить Мой в качестве подозреваемой, все хорошо укладывается, — зевнул мой помощник.

— Еще как укладывается. Я все время ломал голову, кто бы в Таиланде мог совершить нечто подобное. А до Мой не додумался. А вот теперь, когда Сукум пошел по ее следу, удивляюсь, почему она не пришла мне на ум.

— Он присвоит себе всю славу, хотя первая упомянула о докторе Мой твоя мать. Если бы не ты, он не стал бы копать в этом направлении.

— Это не важно, Лек, действительно не важно, — вздохнул я. — Повышения мне, во всяком случае, не надо. Если меня повысят, я буду себя чувствовать еще большим мошенником, чем сейчас.

— Не говори глупости, дорогой. В ту минуту, когда Сукум получит повышение, на него начнут давить, чтобы он брал деньги. Сначала белое превратится в серое, а затем и в черное. Ему позволяют оставаться невинным, потому что он стоит на самой низшей ступени службы. Вот увидишь, он приедет на работу на «лексусе», и ты будешь знать, что еще одна душа продалась дьяволу.

Пока мы неторопливо обсуждали грядущий следственный успех Сукума, он позвонил на мой мобильный: его имя высветилось на дисплее под аккомпанемент Боба Дилана: «От суеты и от забот пора бы отдохнуть». Я подмигнул Леку.

— Я напал на след, — сообщил Сукум.

— Отлично, детектив.

— Она остановилась в номере Сомерсета Моэма в «Ориентале».

— Ай да финансовая аристократия. Знают, как спрятаться на виду. Когда собираешься ее взять?

— Ты когда освободишься? Мне сказали, ты едешь в аэропорт выполнять какую-то грязную работу для Викорна.

Я нахмурился.

— Зачем я тебе понадобился? Пригласи прессу, поступай так, как наш полковник, — делай себе карьеру.

— Предположим, она будет все отрицать.

Я кашлянул.

— Детектив, придется немного поработать — она будет всеми силами стараться не попасть в камеру смертников. Знаешь, туда не всем охота.

— Знаю, — отмахнулся Сукум. — Вопрос в том, насколько она умна. Эта женщина образованна и мыслит как фаранг. Могу не понять, о чем она говорит. Хочу, чтобы ты был рядом.

— Ты так нервничаешь из-за того