Роковой выстрел - Марина Серова

— Безумие? — повторила Елизавета Аркадьевна. — Безумие — это повторять гнусную ложь о том, что мой сын покончил с собой. Я твердо знаю, я уверена в том, что мой сын не мог уйти из жизни так, как вы говорите. Он был сильным человеком, и его жизнь была отнята убийцей! Я все время замечала, что многие за этим столом никак не могут успокоиться и постоянно перешептываются и делают неоднозначные намеки. А некоторые дошли до такой наглости, что откровенно позволяют себе неприкрытое хамство в своих высказываниях. Но хочу сказать, что у самих-то у них рыльце в пушку. Это я к тому, что их личные тайны могут иметь такие ужасные последствия, если они будут раскрыты, что я не пожелала бы даже врагу оказаться на их месте. А я знаю их! Знаю их тайны! И предупреждаю: если кто-то осмелится пойти против моего единственного и горячо любимого внука или против меня, то он очень пожалеет, потому что ему не удастся избежать наказания.

Елизавета Аркадьевна перевела дух и продолжила:

— Я еще раз заявляю со всей ответственностью, что мой сын не покончил с собой! Его подло убили! И даже миллион следователей не убедят меня в обратном. И я знаю того, кто решился на это убийство.

— Влад, пожалуйста, останови Елизавету Аркадьевну! — прошептала я Владиславу. — То, что твоя бабушка собирается сейчас сказать, — это очень опасно.

Но Владислав как будто бы впал в ступор, как и многие, кто сидел за столом.

— Я еще раз повторяю: мне известно, кто лишил жизни моего сына. Это сделал тот…

Женщина сделала паузу, а атмосфера в столовой накалилась до предела.

— Убийца решился на это преступление от отчаяния, он не мог поступить иначе, потому что на кону стояло все. Но он просчитался, думая, что следствие будет введено в заблуждение и его преступление не будет раскрыто. Нет, это не так. Убийство обязательно будет раскрыто, а преступника ждет страшная кара! Кара и земная, и небесная!

Елизавета Аркадьевна встала из-за стола и медленно вышла из столовой. Гнетущая тишина, которая последовала за уходом бабушки Владислава, вскоре разорвалась множеством голосов. Присутствовавшие в столовой, не сдерживая эмоций, начали кричать и спорить. Каждый пытался высказать свое мнение, но в этом хаосе трудно было разобрать, кто что говорит.

— Это безумие! — истерично закричала Екатерина. — Она не может говорить такое, это просто абсурд!

— Она с ума сошла! Как можно обвинять кого-то, не имея никаких доказательств вины! — вторила своей племяннице Светлана Николаевна.

— Это все ты устроила, Екатерина! — воскликнул Валериан. — Ты только и делаешь, что подливаешь масла в огонь! И провоцируешь других!

— Я?! — возмутилась Екатерина. — Да ты сам ждешь, когда огласят наследство, потому что ты банкрот!

Я старалась не пропустить реакции на речь Елизаветы Аркадьевны и внимательно смотрела на лица присутствовавших в столовой, поскольку реплики уловить в общем хоре голосов было очень трудно, почти невозможно. Однако каждый был погружен в свои собственные эмоции, люди кричали, перебивая друг друга. Скорее всего, они и не слышали, что говорят рядом с ними.

Выражение лиц гостей было одинаково возбужденным и одновременно испуганным. Тем не менее я не заметила признака вины. Поэтому сказать наверняка, находился ли убийца Владимира Новоявленского в данный момент в столовой, было весьма затруднительно. Даже если преступник и был среди гостей и родственников, то он не показал и виду. Моя надежда на то, что кто-то может выдать себя хотя бы чем-то, таяла на глазах.

Между тем Владислав пытался призвать присутствовавших к порядку, но безуспешно.

— Успокойтесь все! — закричал Владислав, но его голос утонул во всеобщем шуме.

— Ну, теперь ты доволен?! — спросила Екатерина. — Это все из-за тебя и твоей безумной бабки! Она сумасшедшая, а ты сидишь и ничего не делаешь!

— Я не виноват в том, что произошло! Я не могу поверить в то, что вы так легко обвиняете друг друга!

— А сам ты что делаешь? Можно подумать, что ты никого не обвиняешь! — с презрением бросила Екатерина.

— Мы должны выяснить правду! — выкрикнул Владислав.

— Правду? — насмешливо переспросила Светлана Николаевна. — А вы, Владислав, уверены в том, что хотите ее знать?

Я тронула Владислава за рукав:

— Влад, давай выйдем из столовой, нам необходимо поговорить, — сказала я.

Мы пришли в нашу комнату.

— Влад, Елизавета Аркадьевна поступила очень необдуманно. Если убийца твоего отца здесь, среди нас, твоя бабушка подставила себя под удар. Не знаю, чем она руководствовалась, но она спровоцировала преступника, и это может быть очень опасно, — сказала я.

— Но бабушка сделала это, — развел руками Владислав.

— Да, верно. Но теперь необходимо минимизировать риски, которые Елизавета Аркадьевна навлекла на свою голову, — сказала я.

— Но как это сделать? Мы ведь не в курсе того, что задумал преступник. Как мы можем защитить бабушку? — спросил Владислав.

— Сейчас самое главное — это все время находиться рядом с Елизаветой Аркадьевной, — сказала я.

— То есть я должен быть с ней и ночью и днем? — Владислав удивленно посмотрел на меня.

— До ночи еще далеко. Ты сейчас пойди к ней и постарайся выяснить, почему она такое сказала при всех. Думаю, что тебе она все расскажет и назовет имя убийцы твоего отца, — сказала я.

Владислав покачал головой:

— Ты не знаешь мою бабушку, Таня.

— Но почему? Почему ты в этом уверен, Влад? — спросила я.

— Бабуля очень упрямая, — начал Владислав.

— Да?

— Именно так, ты просто не знаешь ее так, как знаю я. А потом, я больше чем уверен, что она это сказала наобум.

— Ну, такие вещи наобум не говорят, Влад, — с сомнением в голосе проговорила я.

— От моей бабушки всего можно ожидать, — стоял на своем Владислав. — Бабуля вообще любит преувеличивать, такая у нее черта характера. А сейчас ее просто довела эта тетка Екатерины. Она ее спровоцировала своими словами о том, что отец покончил жизнь самоубийством. Вот бабушка и не выдержала, — объяснил Владислав.

— Так ты считаешь, что Елизавета Аркадьевна сказала в пику тете Екатерины? — уточнила я.

— Ну да, — кивнул Владислав.

— И все-таки… понимаешь, Влад, Елизавета Аркадьевна могла что-то слышать или даже видеть, ведь она находилась в тот роковой день в доме. Может быть, она услышала разговор прислуги. Или что-то ее еще насторожило. В общем, чем гадать на кофейной гуще, лучше пойти и поговорить с Елизаветой Аркадьевной, — сказала я.

— Ну хорошо. Если ты, Таня, считаешь, что это важно, что это имеет значение, то я, конечно, пойду к бабушке и поговорю с