Роковой выстрел - Марина Серова

— И во время разговора, Влад, предупреди Елизавету Аркадьевну о том, чтобы она была внимательной и осторожной, — сказала я.

— То есть я должен прямым текстом сказать бабушке о том, что она своими словами спровоцировала убийцу отца? И что теперь ей нужно опасаться за свою жизнь? — Владислав посмотрел на меня.

— Постарайся объяснить ей существующую опасность, но только мягко. Не нужно пугать пожилого человека и нагнетать обстановку. Но Елизавета Аркадьевна должна знать об этом и принять элементарные меры безопасности. Без этого теперь уже не обойтись, — сказала я.

— Но что бабушка конкретно должна делать? — уточнил Владислав.

— Пусть дверь в ее комнату будет все время закрытой, это во-первых.

— А во-вторых?

— Еще очень желательно, чтобы твоя бабушка никуда не выходила одна. Я имею в виду — без сопровождения, — добавила я и спросила: — Скажи, Влад, тот пистолет, который нашли в кабинете твоего отца, до сих пор находится у полиции?

— Да, его еще не вернули, — ответил Владислав.

— А еще оружие в доме имеется? — спросила я. — Я имею в виду — действующее, не старинное.

— Все остальное оружие — коллекционное. Но ведь, Таня, пистолет можно пронести в дом. И это может сделать кто угодно, у кого имеется такая необходимость. Мы же никого не обыскиваем, в конце-то концов. — Владислав пожал плечами.

— А что по поводу сейфа? Он есть в доме? — задала я следующий вопрос.

— Ну конечно. И даже не один. В кабинете отца, в комнате Екатерины и бабушки. Но у бабушки и Екатерины сейфы обычные, они предназначены для хранения исключительно дорогостоящих украшений. Что же касается сейфа, который находится в кабинете отца, то там хранятся какие-то документы, деловые бумаги и определенная сумма наличными на хозяйственные нужды, — сказал Владислав.

— А ключи от сейфа, который находится в кабинете Владимира Григорьевича, у кого? У Екатерины? — спросила я.

— Не думаю. Ключи — у Алевтины Витальевны, управляющей. По крайней мере, так было до моего отъезда из дома. Ну, до ссоры с отцом, — сказал Владислав.

— Твой отец что же, не доверял своей третьей супруге? — уточнила я.

— Да не то чтобы не доверял. Собственно, Екатерина, насколько я понимаю, вообще не приспособлена к ведению хозяйства. Поэтому ключи находились у Алевтины Витальевны, когда отца не было дома. Что же касается Екатерины, то у нее была карта, и средств на ней было более чем достаточно, отец не контролировал ее в тратах и не требовал отчета. Так что Екатерина не была допущена к ведению хозяйства из чисто практических соображений, ведь так она могла легко превратить дом в бардак. Причем не из каких-то там злостных побуждений, а просто по причине полной никчемности в хозяйственных делах, — объяснил Владислав.

— Понятно. Влад, ты сказал, что дорогостоящие украшения хранятся в сейфе в спальне Елизаветы Аркадьевны и Екатерины. Но ведь и защита там не особо надежная, по твоим же словам, — заметила я.

— Но и украшений там не особенно много. Для фамильных ценностей и денежных средств в довольно крупных размерах отец имел несколько сейфов в банке. Он их арендовал, — сказал Владислав.

— А ключи от этих банковских сейфов у кого находятся? — поинтересовалась я.

— Думаю, что у адвоката. Он будет зачитывать завещание, и наследники получат ключи, — ответил Владислав.

— Стало быть, в своем сейфе, который находится в кабинете, Владимир Григорьевич не хранил ничего ценного, — утвердительным тоном произнесла я.

— Именно так, — подтвердил Владислав. — Кстати, Таня, хорошо, что ты завела разговор об украшениях. Я заметил на Екатерине наши фамильные украшения, но они ей не принадлежат. Она всего лишь очередная жена и может иметь в своей собственности только то, что лично подарил ей отец. А вот фамильные драгоценности, которыми она пользовалась лишь временно, на каком-то торжестве, она должна возвратить в банковскую ячейку. И это необходимо проверить.

— Проверишь, Влад, обязательно проверишь. Но сейчас самое главное — это расследование и обеспечение безопасности Елизаветы Аркадьевны, — сказала я.

— Понял, Таня. Уже иду к бабушке, — сказал Владислав и вышел из комнаты.

«Если, как сказал Владислав, Елизавета Аркадьевна будет хранить молчание относительно того, что ей известно, кто является убийцей ее сына, то она очень сильно рискует и своей жизнью, — подумала я, оставшись одна в комнате. — Впрочем, если ей неизвестно имя преступника, но она прилюдно призналась в том, что знает, то это опасно вдвойне. Ладно, раньше времени не стоит паниковать. В конце концов, Владислав сейчас находится рядом с Елизаветой Аркадьевной, а потом и я могу подключиться и пообщаться, если у Владислава не получится ничего у нее выведать. Так. И все-таки что мы имеем на данный момент, если отбросить заявление Елизаветы Аркадьевны, которое она сделала в столовой? Если предположить, что на территорию, а потом и в дом проникли грабители, то ведь, по словам Владислава, основная сумма денег и фамильные драгоценности хранились как раз вне дома, в банковских сейфах. В доме находились денежные средства только на хозяйственные расходы. Так что вряд ли преступники стали бы так рисковать».

Мои мысли были прерваны робким стуком в дверь.

— Войдите, — сказала я.

Дверь открылась, и в комнату вошла молодая, среднего роста светловолосая девушка в униформе горничной.

— Ой, а Владислав Владимирович… простите…

Девушка совсем растерялась.

— Владислава Владимировича сейчас нет, он вышел. Вы проходите, — пригласила я.

— Да мне… неудобно как-то, — тихо сказала девушка.

— У вас что-то случилось? — спросила я.

— Да… случилось, — кивнула горничная.

— Проходите, садитесь и рассказывайте, — решительно сказала я, пододвинув стул, и спросила: — Как вас зовут? Я Татьяна Александровна, а вы?

— А я Анастасия, Настя.

Девушка смахнула с глаз слезы.

— Так что же произошло, Анастасия? Почему вы плачете? — задала я вопрос горничной.

— Ну… мне Владимир Григорьевич сказал, что поможет, а потом его не стало. То есть его убили, хотя сначала сказали, что он сам в себя выстрелил, но… А что мне делать, я даже не представляю. Как мне быть? Ведь Кирилл не отвечает на мои звонки, совсем не отвечает. Как мне его искать? Может быть, он уже уехал к себе…

Девушка снова заплакала. Анастасия говорила хотя и быстро, но не совсем понятно. Кто такой Кирилл? В чем обещал помочь горничной Владимир Новоявленский?

— Анастасия, вы успокойтесь, не нужно плакать. Может быть, выпьете воды? — спросила я.

— Нет-нет, что вы! Не надо! Я сейчас…

Девушка шмыгнула носом и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Послушайте, Анастасия, для того чтобы я могла понять, в чем заключается ваша проблема, вы должны рассказать, что произошло, с самого начала, — сказала я. — Кто такой