Синдром Медеи - Наталья Солнцева

Он тыльной стороной ладони прикоснулся ко лбу, смахнул мелкие капельки пота. Чего-чего, а такого поворота событий он не ожидал.

– Я думал, с женщинами в моей жизни покончено. Ан нет! Не зарекайся, болван.

Ирбелин связался с секретаршей и велел ей срочно найти Глинского.

– Георгий Иванович здесь, в приемной, – сказала она.

– Так что же ты не доложила?

– Вы приказали не беспокоить, – обиженно протянула она.

– Ладно, зови.

Ирбелин тяжело подошел к двери, открыл и впустил директора агентства «Перун». Не предлагая Жоржу сесть, приступил к делу. Его «вело».

– Субботиной нужны деньги. Она пытается продать старинные шахматы, видимо, единственную свою ценную вещь. Надо быть последовательным, раз я взялся помогать сироте. – Он осекся, помассировал левую сторону груди и выложил на стол пачку новеньких купюр. – Передай ей кое-какую сумму… вот. Пусть обувь себе купит нормальную, а то ходит чуть ли не… в онучах. Кажется, все.

Глинский предпочитал слушать, не задавая вопросов. Поведение патрона оставалось для него загадкой, а загадки на то и существуют, чтобы их разгадывать. Допустим, Ирбелин неравнодушен к Грёзе, тогда почему он избегает ее? Боится получить от ворот поворот? Или его смущает разница в возрасте?

– Нет, не все! – спохватился Ирбелин. – Что за фрукт за ней увивается? Лопаткин, если мне память не изменяет?

Глинский уже и сам навел справки, для порядка. Это входило в его обязанности.

– Бывший мент. Сейчас торгует на оптовом рынке.

– Странный виток карьеры. Почему Лопаткин уволился со службы?

Глинский пожал плечами. В подробности он не вдавался: смысла не было. А патрон, похоже, ревнует Субботину к молодому соседу.

– Почему люди увольняются? С начальством поругался, или зарплаты не хватало.

– Выясни, – потребовал Ирбелин.

– Хорошо. Я могу идти?

Патрон помедлил, блуждая взглядом по кабинету.

– Нет. Что там вчера произошло… в доме? Ты в курсе?

Предполагалось, что Жорж понимает, о каком доме идет речь.

– Одна из старушек скончалась. Приступ астмы, слабое сердце… В общем, проблема с ее переселением отпала. Вторая бабуля тоже на ладан дышит, у нее случилось что-то вроде инсульта.

– Надеюсь, мы тут ни при чем, – жестко произнес Ирбелин, ощущая ноющую боль в груди. Вот она, скорбная стезя человеческая, ведущая к смерти!

– Как можно?! – изумился Глинский. – Мы к пожилым людям относимся бережно, стараемся не нервировать. Старушки давно болеют! Врачи констатировали естественную смерть, полицейские с этим согласились. Наши действия никак не сказались на…

– Иди, – перебил его патрон. – Мне отдохнуть надо.

Жорж вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, а Ирбелин прилег на кожаный диван. На душе у него кошки скребли. Смерть старухи показалась ему дурным предзнаменованием.

* * *

Глаза Грёзы опухли от слез.

– Бедная Варвара! – причитала девушка. – Она умерла в одиночестве, когда никого не было рядом! Я бросила ее в такой ужасный момент!

– Не вини себя, – успокаивал ее Виктор. – Это могло произойти в любую минуту. Что же тебе теперь, не спать, не есть, не выходить на воздух? Ты не сиделка.

– Я должна была… должна была почувствовать! Зачем ты повел меня в дурацкий магазин? Если бы я осталась дома, то…

– Время смерти устанавливается приблизительно, – осторожно заметил Виктор. – Варвара Игнатьевна могла скончаться еще до нашего ухода. Пойми, есть вещи, которые нужно просто принять, смириться. Старики умирают, с этим ничего не поделаешь. Вот Полина приняла это близко к сердцу, ее и парализовало – ни двигаться, ни говорить не может. Это хорошо, по-твоему?

– Они были как сестры, – заплакала Грёза. – Прожили бок о бок много лет. Для Полины уход подруги – невосполнимая потеря. Я не удивлюсь, если она последует за Варварой.

Виктор промолчал. Он колебался: говорить Грёзе или нет?

– Полина совсем плоха, – всхлипывала девушка. – Врачи сказали, лучше не забирать ее в больницу, там за лежачими ухаживать некому.

– А здесь, значит, есть, кому! – не сдержался молодой человек. – Ты, что ли, горшки носить будешь?

Грёза вытерла красные воспаленные веки, шмыгнула носом и собралась уходить. Она со вчерашнего вечера не заходила домой, ей нужно помыться, переодеться. Предстоял длинный хлопотливый день.

Возвратившись вчера с прогулки, она заглянула к Варваре, обнаружила ту бездыханной и закричала. Началась суета, Виктор вызвал врачей и полицию; на шум из своей квартиры, бледная и вялая, на дрожащих от слабости ногах, выползла Полина. Печальное известие сразило ее, она упала, и приехавшие медики, убедившись в том, что Варваре Игнатьевне помощь уже не требуется, занялись ею.

– Кажется, инсульт, – сказала Грёзе молодая врачиха. – Вот список лекарств. Вызовите завтра невропатолога. Да, вы можете договориться с медсестрой из поликлиники, чтобы приходила делать уколы. – По выражению ее лица стало ясно: надежды на выздоровление мало. – У нее родственники есть?

Грёза не ответила, а врачиха не слушала, она торопилась. Потом нагрянули стражи порядка, всех опросили и удалились. Виктор не отходил от девушки, бегал за водой, подносил то одно, то другое. Ночь тянулась бесконечно. Грёза провела ее у постели Полины Прокофьевны, а под утро, совсем разбитую от усталости и слез, Виктор увел ее к себе, напоил чаем, дал две таблетки валерьянки. На нее было жалко смотреть.

– Оставайся у меня, – предложил Виктор. – Душ я отремонтировал, мойся и ложись на диване, вздремни пару часов.

– А ты?

– Мне на работу пора.

– Пойду лучше домой, – упрямо сказала Грёза. – Там кот голодный.

– Я его к себе забрал, накормил колбасой, вон он дрыхнет!

Только после его слов девушка заметила Никона, свернувшегося калачиком на табуретке.

– Где шахматы? – вдруг спросила она.

Виктор с укоризненным вздохом подал ей пакет с сундучком.

– На, бери. Никуда они не делись.

– Извини, я хочу домой, – повторила Грёза. – Проводишь? Что-то мне боязно.

Виктор взял под мышку кота и пошел следом. Он все не решался сказать ей…

В ее квартире было холодно и темно. Кот недовольно мяукнул, вырвался из рук Виктора и побежал в кухню.

– Включи свет! – попросила Грёза.

Виктор нашел выключатель, щелкнул им. Она почему-то сразу кинулась к этажерке… и попятилась, с тихим стоном покачнулась. Виктор подхватил ее, чувствуя через одежду тепло ее тела.

– Это