Искатель, 2008 № 07 - Журнал «Искатель»

Несмотря на ужасное состояние, Лена четко помнила, что произошло с ней. Все, что было до и после встречи с Рауфом. Как она выпила чуть горьковатой на вкус газированной воды. Как вдруг все поплыло. Она помнила, как ее, еще в сознании, но уже в каком-то безразличном тумане положили в большой ящик. Помнила, как закрывалась большая крышка. Черная. Огромная. Помнила черное лицо Рауфа. Злое черное лицо с бородой. Он! Это он! Из-за него Лена безумно долго лежала в неудобной позе. Это все из-за него. Сначала ей было холодно. Господи, как она устала страдать. Нет, не страдать. Бояться. Все бы она отдала, только бы пережить эту страшную тишину. Теперь ей плохо. Теперь ей жарко. Но она уже не в ящике. Она опять испугалась и, превозмогая страшную боль в затылке, вытянула руки. Нет, она не в ящике. Главное, что она не в ящике. Руки безжизненными плетьми упали на упругую поверхность лежанки. Противная горечь подкатила к языку. Лена сделала несколько глубоких вдохов. Да, теперь она почти свободна. По этому поводу можно было бы улыбнуться. Лена помнила, как зажегся свет. Как громыхали двери. Потом тишина. Долгая тишина. Как только сознание прояснилось, ее стало тошнить. Нет, ее тошнило еще раньше. Она все помнила. Как открыла глаза. Как осмотрелась. Маленькая комнатка с ржавыми стенами. Потом она услышала гром. Кажется, была гроза. Погас свет. И все. С тех пор она в темноте. Лена услышала флейту. Тихий нежный звук. Ей нужно выпить воды. Обязательно выпить воды. Немного воды, и ей сразу полегчает.

Лена опять провалилась в сон. Тяжелый, больной сон.

Во сне она могла думать. Она старалась не думать ни о чем, кроме Рауфа. Странный тяжелый сон, в котором не было ничего. Пустой сон, в котором можно самой придумать, что делать. С кем говорить. Кого любить. Кого убить... Она знала, что найдет способ победить Рауфа. Отомстить ему за то, что он сделал с нею. Хотя бы во сне... Во сне ей стало легче.

Лена проснулась. Теперь она знала, как отодвинуть завесу. Как убрать эту боль. Жару. Безумную тошноту. Да, именно так. Теперь она знает, как победить его. Как заставить его страдать.

Лена попробовала улыбнуться. Она представила, как выглядит ее улыбка в темноте. Она стала думать о Рауфе. О его мыслях...

«Ну и что делать теперь? — думал Рауф, когда они, сидя в черном «Мерседесе», выехали из аэропорта. — Вернуться в Афганистан с русской женой? Домой? Или, может быть, в Египет?»

Он посмотрел на Лену. Женщина с недовольным видом сидела рядом.

То, как он планировал все, — было одно, а то, как это вышло на деле, — совсем другое. С Леной Рауф чувствовал себя обладателем кучи денег на необитаемом острове.

«Да! Именно так все будет в моем сне. Только бы не проснуться».

Лена вдруг поняла, что не спит. Ну и ладно. Она и так все додумает. Главное — сделать его жизнь... невозможной. Сделать.

«Что сделать? Где я остановилась?»

Лена казалась ледяной, непроницаемой как крепостная стена. Рауф боялся смотреть ей в лицо, но он заметил слезинки на ее щеках. И... у него по спине пробежала блаженная дрожь. Какой красивой показалась ему Лена в этот момент.

«Нужно заставить ее плакать! Плакать! Без конца...» — пронеслось у него в голове.

«Извращенец! Значит, вот чего ты добивался! Гнусный извращенец!»

Лена заметила, что боль утихла. И, кажется, она забыла про тошноту.

— Поехали пока в гостиницу, — сказал Рауф по-арабски Чомпи и тут же продублировал сказанное по-русски для Лены.

— В какую? — спросил тот.

Чомпи наслаждался ролью водителя.

Рауф не ответил. Слуга почувствовал, что сказал что-то лишнее. Хоть и не понял, что именно.

Рауф выглядел совершенно потерянным. Он не думал, что до этого дойдет. А его очаровательная пленница, к несчастью, вместо того чтобы закатить истерику или расплакаться, впала в оцепенение.

«Да. Именно «очаровательная пленница». Это мой сон. Пусть все будет красиво. Я так хочу».

После посадки Рауф не знал, что с ней делать. Ну не думал он, что дойдет до этого! На всякий случай приберег «особые капли», но не допускал возможности пускать их в ход. Человек, у которого он их купил, сказал, что есть достаточно большой процент остановки дыхания при передозировке.

Рауфу всегда казалось, что, как только он признается Елене в любви, она бросится ему на шею, и все будут счастливы. Все остальные варианты были чем-то, о чем думают в теории.

В конечном итоге пришлось вести ее к стойке паспортного контроля со стаканом «Джека Дэниелса» в руках. Выглядело натурально. Подпившая особа прибыла на Лазурный берег.

Теперь она сидела как статуя рядом с ним, и только слезы выдавали в этой красивой женщине признаки жизни. Снадобье, которое Рауф капнул в стакан, подействовало еще в самолете. Оно как-то нехорошо изменило ее лицо. Не такой он ее помнил. Не такую он ее хотел.

В институте она была искристой красавицей с вечной улыбкой на лице. А какие груди! А какие ягодички! Огонь! Впрочем, груди у нее стали даже лучше. Рауф сел поудобнее и раздвинул пошире свои длинные худые ноги. Уже несколько часов у него так ломило яйца, что он готов был стонать.

«Так тебе и надо! Сволочь!»

Лене нравилось думать во сне.

Он представил себе всю глупость просьбы потрахаться в гостиничном номере. Лена сейчас на него даже смотреть не желала. Впервые Рауф задумался над тем, чего хочет она. Решил посмотреть на все ее глазами. Это было против установленных в его мире правил. Женщина не думает и не чувствует. Женщина исполняет. И если она исполняет все хорошо, тогда ей дарят красивые наряды, золотые украшения. Он слишком далеко ушел от границ своего мира. Его тянуло к Лене, но разум отталкивал.

«Сейчас, наверное, лучше оставить ее в покое».

Он вдруг покрылся испариной.

«О нет! Это маразм! Что за глупость?.. Нет, мне нельзя было ее любить. Несомненно. А брать ее в Европу? Сейчас! Риск! Ох, какая глупость!»

Раньше он любил рисковать. По-настоящему. Но эта затея — мечта всей его жизни — вдруг превратилась в несуразную детскую шалость. Идиотскую выходку плохо соображающего ребенка, за которую стыдно и ребенку, и родителям. Особенно теперь, когда Лена из искристой студентки вдруг превратилась в холодную статую со стаканом спиртного в руке.