Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов

— Ну, хорошо, обещаю, — едва улыбнулась Эльвира.

— Я сейчас, — сказал Фрунзик Рубенович и направился в туалет.

Когда он скрылся за дверью, Эльвира быстро вытащила из кармана его брюк ключи, из своей сумочки достала коробочки с пластилином и сделала слепки ключей, не позабыв сделать оттиск и их толщины. Когда Казарян вернулся, Эльвира была уже полностью одета, держала в руках фотографический аппарат и быстро сделала несколько снимков.

— Зачем это? — слегка поморщился Фрунзик Рубенович. — Я не фотогеничный. Ты видишь, какой у меня большой нос.

— У тебя очень красивый нос. Прямо орлиный. Ты сказал, что я тебе нравлюсь, — с улыбкой посмотрела Эльвира на Казаряна.

— Да, это так, — подтвердил Фрунзик Рубенович.

— Так вот. Ты мне нравишься тоже. — Эльвира поцеловала его в губы и добавила: — Так почему бы мне не иметь фотографию понравившегося мне мужчины, тем более что я с ним с сегодняшнего дня близко познакомилась, — сделала ударение на слове «близко» Эльвира Бариева и улыбнулась. — И что тут удивительного?

— Пожалуй что ближе некуда, — подтвердил довольный Казарян. — Когда мы снова увидимся? — заинтересованно спросил он.

— А ты всегда обедаешь в «Славянском базаре»? — вопросом на вопрос ответила Эльвира.

— Всегда, — последовал ответ.

— Я зайду на днях, — как бы мимоходом промолвила Эльвира, бросив на Казаряна короткий взгляд.

— Буду ждать, — произнес Фрунзик Рубенович и со значением добавил: — С нетерпением…

Эльвира послала ему воздушный поцелуй и вышла из квартиры. По ступенькам лестничного марша она спускалась с чувством человека, всецело исполнившего непростое, но очень важное задание.

* * *

Вернувшись домой, Эльвира застала Николая собирающим пистолет. На столе в два ряда лежали разложенные детали.

— Откуда у тебя пистолет? — спросила девушка, в ее голосе отчетливо прозвучала тревожная нотка.

— Купил по случаю, — ответил Николай, стараясь придать голосу беспечную интонацию. Приладив пружину ударника, продолжил: — А то чувствую себя незащищенным. Патроны тоже достал. Потренировался немного на Волге, где безлюдно, хорошая вещь.

— А у кого купил? — последовал новый вопрос.

— У фронтовика одного, прямо на базаре… Отозвал меня в сторонку и предложил мне ствол. Ну я и не удержался… Купил! Ему для какой-то цели деньги понадобились, а мне пистолет не помешает.

— И ты станешь стрелять в человека? — задала она вопрос, ответ на который Полыхаев себе уже дал.

Николай задумчиво посмотрел на Эльвиру, ее наивность поражала. Усмехнувшись, произнес:

— Если этот человек прижмет меня к стенке, то иного выхода не останется, как пристрелить его.

Больше по поводу пистолета Эльвира Бариева вопросов Николаю не задавала.

Полыхаев собрал пистолет, бережно завернул его во фланельку и положил в ящик стола. Потом посмотрел на Эльвиру и спросил:

— Ну, как все прошло?

— У него имеется тайник. Прямо в зале находится, — не пожелала Эльвира вдаваться в подробности свидания с клиентом. — Так вот: там стоит стол. В ножках стола спрятаны драгоценности, — она показала колечко с бриллиантом, — возможно, что именно такие. Ножки стола отвинчиваются. Внутри ножек имеется пространство, где Казарян хранит свои драгоценности…

— Он тебе кольцо, что ли, подарил? — угрюмо поинтересовался Николай. — И за какие такие подвиги?

Уверенно выдержав строгий взгляд сожителя, Эльвира произнесла:

— Нет, это кольцо лежало на комоде, вот я его и взяла. Он не возражал.

— А про тайник тогда откуда знаешь?

Пожав плечами, пояснила:

— Он мне сам о нем обмолвился. Даже не знаю почему, может, похвастаться захотел. С мужиками такое случается.

— Ты чего-то недоговариваешь… Ладно, не хочу встревать. Слепки с ключей сняла? — задал следующий вопрос Николай.

— Вот, — достала Эльвира из сумочки коробочки с пластилином и положила их перед Полыхаевым.

— А фотографии сделала? — спросил он.

— И фотографии сделала… — Эльвира отдала фотоаппарат и пристально посмотрела в глаза Николаю: — И что ты на это скажешь?

— Молодец, справилась, — буркнул Полыхаев и отвернулся.

* * *

Отдав глухонемому Сазонычу слепки на изготовление ключей, а в фотографическую мастерскую пленку на распечатывание фотографий, Николай стал наблюдать за семейством Казарян. Проживала чета на улице Гоголя неподалеку от Лядского сада. Место тихое, спокойное, прохожие встречались нечасто. Большей частью свои: кто-то из жителей домов — домохозяйки или граждане пенсионного возраста (все остальные в садике, школе или на работе) — выйдет в ближайший гастрономический магазин за продуктами или просто подышать свежим воздухом, а то и поразмять старые косточки.

Слежка за Казарянами показала, что утром в половине девятого за Фрунзиком Рубеновичем приезжает «Победа» и отвозит его на работу. А привозит назад уже в седьмом часу. Супруга покидает квартиру не раньше половины одиннадцатого и возвращается когда в районе четырех часов дня, а когда и в три. Так что с одиннадцати до трех квартира оставалась совершенно пустой. Это и было то самое время, чтобы наведаться в квартиру желтого дома на улице Гоголя и выпотрошить тайник.

Оставалось сделать подходящий грим. С его составом Николай мучился несколько дней. Не удавалось скопировать лишь цвет кожи и глаза. Он размешивал краски, экспериментировал, создавал тени, полутона, но все без толку! Дело пошло после того, как Полыхаев в основу грима применил вазелиновые масла. Кожа у Казаряна смуглая, а потому в румяна для смуглой кожи он добавил еще темную краску, получился цвет, который смотрелся более гармонично, а глаза пришлось малость подкрасить и затемнить.

Представ в образе Казаряна, Николай спросил у Эльвиры:

— Ну как я в образе твоего поклонника?

— Слушай, если бы я не знала, что это ты, я бы ни минуты не сомневалась, что вижу перед собой Казаряна, — такими словами отреагировала Эльвира на образ Фрунзика Рубеновича. А когда он прошелся мимо и глянул на нее жгучим взглядом, она даже отшатнулась: — И никакой он для меня не поклонник, я уже тебе говорила. Не нужно донимать меня необоснованной ревностью.

В начале декабря, в середине рабочей недели, в ненастный пасмурный день Николай Полыхаев в образе Фрунзика Рубеновича Казаряна прибыл на улицу Гоголя и стал подходить к историческому зданию, некогда принадлежавшему купцу Чукашеву.

Под ногами хрустел свежевыпавший снежок, дышалось легко, и городской шум здесь практически был неслышим. Николай, никем не замеченный (на всей улице вообще не было ни единого прохожего), вошел в нужный подъезд, поднялся на второй этаж и легко отомкнул замки на двери квартиры Казарянов изготовленными со слепков ключами — у глухонемого Сазоныча действительно были золотые руки. Войдя в квартиру, Николай на всякий случай прислушался — нет ли кого, — после чего прошел в зал. Середину просторного помещения занимал стол, тот самый, про который говорила Эльвира. Николай аккуратно,