Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Отпустите, – придушенно прошу я.

Столько раз я представляла себе этот момент – в больнице, а потом еще и в психиатрическом отделении, в одинокие, темные, страшные минуты, поздними ночами. Его лицо, его глаза, его голос баюкали меня, точно оборачивая мои плечи теплым уютным пледом. Какими они мне помнились, во всяком случае.

Нет, совсем не такой мне представлялась наша первая… вернее, вторая по счету встреча. В исполненном надежд воображении мои первые слова звучали совершенно иначе.

Тут, к моему изумлению, детектив разжимает пальцы, и я приподнимаюсь с асфальта, опираясь на расставленные ладони. Мои руки напрягаются, грозя сломаться, как пара спичек. Детектив вежливо покашливает, и я понимаю, что он протягивает мне руку, предлагая помочь, но смотрю на собственную – холодную, липкую, покрытую грязью – и встаю на ноги самостоятельно. После валяния на асфальте мое платье украсили «пятна Роршаха» [59] из грязных разводов, а тонкую белую ткань крест-накрест пересекли многочисленные затяжки. Самое место в мусорном баке.

– Почему ты сбежала?

Мой тяжелый взгляд не заставил детектива отпрянуть. Он стал старше, смятенно понимаю я. Конечно, старше. Ведь не бессмертный же ангел он какой‑нибудь. Просто человек, из плоти и крови. Вот только для меня лично он всегда был чем‑то гораздо большим.

Его волосы… Легкая седина на висках. Может, десять лет назад они уже вовсю серебрились, а я просто была в отключке и не заметила? Его кожа выглядит чуть иначе, а на подбородке и под скулами появилась щетина, которой я не помню по нашей прошлой встрече. Зато глаза – они в точности такие же, как в тот день, когда он нашел меня. Мне все еще приходится запрокидывать голову, чтобы заглянуть в них.

– Я коп, Лэйни. Тебе не стоило убегать.

– Мне известно, кто вы такой, – говорю я.

– Правда?

Я изо всех сил пытаюсь перекрыть эмоции, не дать им просочиться в мой голос.

– Я вас помню, – добавляю я и спешу перевести дыхание. – Я что, арестована?

– Пока не знаю. Почему ты сбежала?

Я опускаю голову, и упавшие волосы скрывают мое лицо.

– Ты знаешь, зачем я пришел сегодня?

– Нет.

Беспардонная ложь.

– Посмотри на меня, Лэйни.

– Лэйн, – резко возражаю я.

– Что?

– Лэйн. Никто не зовет меня «Лэйни», кроме моей психиаторши.

Понятия не имею, зачем я это сказала. Детектив Ортис – не тот человек, кого я помню, не тот, кем я его себе представляла, и он здесь не ради меня – это я знаю точно. Но он кивает так, словно все понимает.

– Значит, Лэйн… – Почему‑то это имя в его устах звучит даже лучше обычного, как‑то мягче, что ли. – Ты можешь поговорить со мной как нормальный человек? Я не хотел бы сковывать тебя наручниками.

Его взгляд падает на мои руки – прежде, чем он успевает себя одернуть. Я тоже смотрю на них, покручивая один из браслетов на правом запястье. Мы одновременно поднимаем глаза, и его твердый взгляд упирается в мой. Не могу прочесть мысли детектива, как ни стараюсь; все равно что глядеть в непрозрачную, мутную воду.

– Зависит от обстоятельств, – говорю я.

– Пообещай мне, что не рванешь наутек.

Чтобы вернуть дар речи, мне приходится сглотнуть закупоривший горло ком.

– Арест грозит мне проблемами. Но это вам и так известно.

Он шумно выдыхает.

– Я не стану тебя арестовывать. При одном условии: ты поговоришь со мной, Лэйн. Выслушаешь меня и ответишь на все мои вопросы. Не для протокола пока что. И лучше бы так и осталось.

Пускай думает, что мое молчание прячет за собой согласие.

– В общем, Лэйн… – Он едва успевает осечься и прикусить окончание того, другого имени. – Мы расследуем исчезновение девочки.

Я коротко киваю.

Детектив Ортис медленно произносит имя Оливии, не отрывая от моего лица тяжелого, настороженного взгляда. Ждет, чтобы я как‑то выдала себя.

– Что с ней случилось? – Мой голос настолько хрупок, что вот-вот треснет.

– Пропала без вести, уже с неделю назад. Ей десять лет. – Он продолжает наблюдать, тщетно дожидаясь хоть какой‑то реакции. – Тебе все равно?

– Меня это никак не касается, – выпаливаю я, задыхаясь.

– Оливия Шоу воспитывалась в семье приемных родителей.

Я зажмуриваюсь. Дыхание у меня неровное и слишком частит, а в ушах глухо гудят удары пульса. Издалека доносится тихий скрип – мой собственный зубовный скрежет.

– Вы напрасно тратите свое время. Откуда мне что‑то знать?

– Лэйн… Она – твоя дочь.

Глава четвертая

– Нет, она мне вовсе не дочь. Ее мать зовут Жаклин Шоу.

Я понимаю, что выдала себя, но исправлять ошибку, прикусывая длинный язычок, уже поздно. Теперь детектив Ортис знает, что я знаю. Он понял, что я интересовалась Оливией, искала сведения о ней.

– И тебе не жаль эту девочку? Даже не возникло чувства, будто…

Слезы жгут мне глаза. Уж и не знаю, сколько секунд спустя я вновь обретаю способность говорить.

– И каких еще, на хрен, чувств мне, не хватает, по-вашему?

Слова вылетают уродливыми, жестокими и исступленными. Детектив морщится, и мне хочется взять их обратно, но в то же время в моей груди бурлит гнев – он плещет через край, вытесняя боль. Что мне полагается чувствовать? Кто я этой девочке? Как мне следует относиться к ребенку, чей отец три года продержал меня в подвале и при этом…

К девочке, которую я ни минуты даже не подержала на руках! Я валялась в отключке, мирно дрейфуя по морю анестетических препаратов, а когда очнулась, ребенка уже унесли. Оливию могла удочерить семья, живущая по соседству или на другом конце страны, она вообще могла родиться мертвой, – мне и невдомек.

– Я тут вообще ни при чем! – реву я, захлебываясь злостью. – Прекратите зря тратить свое время!

Я отчасти ожидаю, что детектив что‑то сделает, чем‑то возразит. Или хотя бы влепит мне затрещину, уж ее‑то я заслужила. Но, к моему разочарованию и ярости, он лишь терпеливо ждет, пока я закончу свой скорбный монолог.

– Что ж, не хочу вас разочаровывать, но я видела ее один-единственный раз, на стандартном объявлении о пропаже человека. А теперь, пожалуйста, вы можете просто отстать от меня?

– Мне очень жаль, – говорит он, – но я не могу так поступить.

– Я не пыталась вернуть ее себе, – сипло заявляю я. – Если вам интересно.

– Ничего подобного я не говорил.

– Тогда что вы ожидали от меня услышать? Почему вы здесь? – Какая‑то часть меня уже знает ответ или, во всяком случае, смутно догадывается о нем. – Что вам