Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

Молчание.

Я сжал кулаки, костяшки хрустнули и заскрипели. Врезать бы этому ублюдку. Ну и что, что он сержант, в первый раз, что ли…

В дверь вошла доктор Макдональд и встала прямо между нами:

— Вот это вот называется влипнуть, не так ли… ну, это, конечно, не в прямом смысле этого слова, что, без сомнения, было бы глупо, а скорее, метафорично — я имею в виду, что все мы работаем в одном направлении, но подвергаемся совершенно разным воздействиям, и у нас разные экспектации.[28] — Сержант попятился, а она мило ему улыбнулась. — Быть офицером по связям с семьями жертв преступлений — значит, вне всякого сомнения, подвергаться невероятно сильному давлению. Меня зовут доктор Элис Макдональд, я психолог-криминалист — в смысле, я не тот психолог, который совершает преступления — такое случается только в фильмах и в книгах, но не в реальной жизни, мне так кажется. Вы не будете против, если мы войдем?

И пока она произносила всю эту хрень, сержант пятился по коридору, стреляя глазами слева направо, как будто выискивая какое-нибудь безопасное место, в котором он мог бы укрыться от цунами безумного напора, гнавшего его спиной вперед по бежевого цвета ковру.

Он уперся спиной в дверь. Дальше бежать было некуда. Оставалось только погибнуть. Он повернулся и рывком открыл ее.

Гостиная была забита полками и корпусной мебелью, повсюду были расставлены вазы, разложены открытки, декоративное стекло, пачки конвертов, куски полированного камня… Мебель, похоже, была из ИКЕА, а весь остальной хлам, по всей видимости, был куплен на дешевых распродажах. В комнате трое — мужчина и две женщины.

Журналистку узнать было нетрудно — пробивная дама средних лет в недорогом костюме, брови нахмурены, рот сложен в мрачную гримасу. Я чувствую вашу боль, все это так ужасно, это такая трагедия… Но углы губ подергивались, как будто она очень старалась не ухмыльнуться. Такой эксклюзив не каждый день обламывается.

Сержант вошел в гостиную и откашлялся:

— Иэн, Джейн, это доктор Макдональд, она… психолог. Она хочет поговорить с вами о… э-э… — Он взглянул на нее.

Доктор Макдональд вошла в комнату:

— Мне очень жаль Хелен. Я понимаю, это очень трудно, но мне нужно задать вам несколько вопросов про нее. Чтобы попытаться понять, какой она была.

Куда только делось ее бессвязное бормотание?

Отец, Иэн, мрачно посмотрел на доктора Макдональд, его густые брови двинулись навстречу друг к другу, как броненосцы. Тренировочные штаны оранжевого цвета, футболка с мультяшным персонажем и скрещенные на груди руки.

А его жена… она была громадная. Не столько толстая, сколько высокая — бегемот в цветочек, с длинными каштановыми волосами и красными опухшими глазами. Она откашлялась:

— Я как раз собиралась приготовить чай, не хотите…

— Они здесь не останутся. — Иэн шлепнулся на диван и уставился на доктора Макдональд: — Хотите узнать, какой была Хелен? Хелен мертва. Вот какой она была.

Джейн сжала в руках носовой платок:

— Иэн, пожалуйста, мы не знаем, для чего…

— Конечно, она мертва, черт возьми. — Он дернул подбородком в нашу сторону. — Спроси их. Давай спроси их, что случилось с другими несчастными коровами.

Она облизала губы:

— Я… Простите, пожалуйста, он очень расстроен, это был ужасный удар для нас. И…

— Они мертвы. Он хватает их, он пытает их, он их убивает. — Иэн так сильно сжал руки, что кончики его пальцев побелели. — Вот и весь разговор.

Доктор Макдональд на мгновение перевела глаза на ковер:

— Иэн, я не стану врать вам, это…

— Вообще-то… — Я, не спуская глаз с журналистки, протиснулся в комнату. — Может быть, поговорим об этом наедине?

Иэн покачал головой:

— Все, что вы нам скажете, мы все равно передадим ей. А она расскажет всему миру, как все есть на самом деле, а не это дерьмо из пресс-релизов, которое вы выдавливаете по капле. Правду расскажет.

Журналистка встала и протянула руку:

— Джин Буханан, независимый журналист. Хочу, чтобы вы знали, я в высшей степени уважаю полицию за ее работу в этом трудном…

— Мистер Макмиллан, расследование еще не закончено, и если мы хотим схватить человека, ответственного за похищение…

— …в интересах общества рассказать, — не унималась журналистка.

— …остановить его, чтобы это не случилось снова. А мы не сможем сделать этого, если эти паразиты будут сообщать обо всем, что мы…

— Паразиты? — Профессионально поставленный голос дрогнул. Журналистка ткнула в меня пальцем: — Слушай меня, Солнышко. Джейн и Иэн имеют право на вознаграждение за то, что они расскажут, и вы не сможете ничего подвергнуть цензуре.

Иэн мрачно посмотрел на меня:

— Да пошли вы! Пошли вы все! Хелен это не вернет, правда? Она мертва. Он убил ее год назад. И мы ничего не сможем сделать, чтобы это изменить. — Он прикусил губу и уставился на жалюзи на окнах. — Не важно, что мы хотим, все равно газеты будут писать об этом. По крайней мере, мы получим… Почему мы должны бесплатно делиться нашей болью?

Жена села рядом с ним и взяла его за руку. Так они сидели вдвоем и молчали.

Возможно, он был прав. Почему он должен был позволять шакалам рвать на куски свою дочь бесплатно? Деньги Хелен не вернут, но, по крайней мере, это будет что-то. Что покажет, что они не бессильны. И они не будут посреди ночи корчиться без сна в своих кроватях в ноту и ознобе… Правда, я в этом сомневался.

Журналистка откашлялась и вздернула подбородок, потом снова села на стул и стала царапать что-то в своем блокноте.

Доктор Макдональд присела на корточки перед диваном, потом положила руку на колено Иэна:

— Все хорошо. Каждый по-своему справляется с проблемами. Если это лучше всего для вас… ну, мы все что можно сделаем, чтобы вам помочь. А сейчас расскажите мне о Хелен…

Я попятился из комнаты.

5

На стене у Хелен Макмиллан висели почти те же самые плакаты, что и у Кети. Правда, группы в основном принадлежали к безвкусно-пластиковому направлению музыки проекта «Икс-Фактор»,[29] в то время как Кети любила претенциозно-тоскливый эмо-рок.[30] В остальном же настроение было одинаковым: это вещи, которые мне нравятся, и это объясняет, кто я такая.

У Ребекки это были «Никлбэк» и «Пуссикэт Доллз».[31] Она всегда была странным ребенком.

— Нашли что-нибудь?

— Мммм? — Я оторвал взгляд от громоздкого рабочего стола в углу спальной