Порочный. Скандальный роман - Айрин Лакс

Она веки приподняла и спросила, кто, а меня кипятком ошпарило. Я сохранил Аврору под ником Рори. Вдруг дочка увидела? Блять, я как пацан, которого застукали. Отмазался как-то, быстро Рори написал, еще и контакт переименовал, «Ремонт менеджер Аврора».

С трудом дождался, пока Амире полегчало. Ослабил все запреты, само собой. Какие запреты, когда она едва дышит, едва держится… И так рада была к учебе вернуться, глазками засияла…

* * *

Как только дочь окрепла, сразу к Рори, к девочке своей.

И все остальное — слишком быстро. Реакции, как у зверя, чье логово занял чужак и едва не взгромоздился на мою самку.

Мгновением позже вспышкой пробивает кокон темной ярости, но до этого я был в ее тисках и, кажется, дел наворотил.

Рори на полу. От ужаса на голове волосы зашевелились!

Блять, что я натворил?!

— Рори, девочка моя. Рори, ты чего?

— Не трогайте. У нее нога, — гундосо произносит парень.

Садится, кровь хлещет. С трудом его слова разбираю.

— Что?

— Нога! — огрызается. — Че-то хуево вы свою девочку знаете, если не в курсе, что она обезбол лошадиными дозами жрет, чтобы танцевать. И про брата тоже не в курсе, ха.

Тирада у него презрительная, булькающая какая-то.

До меня доходит, и стылый ужас превращает нутро в камень. Я, должно быть, чурбан. Ведь понимал же, что она из неблагополучной семьи, и халупу ту уебищную видел, и… Не от сладкой жизни в родительском доме она согласилась моей стать, верно? Без оглядки сиганула… Без ничего ушла. Та тощая сумка не в счет. А удар по голове?

Так что же это я?!

Что же я…

— Не трогайте… Скорую лучше! — снова предостерегает парень.

Я перетаскиваю бесчувственную Рори к себе на колени, вызываю скорую из клиники, куда хотел определить Рори.

И проебал… Пока с дочерью возился, все проебал. А обещал, что сам с ней пойду…

Обещал, но все на паузу поставил.

Получив подтверждение, что карета скорой уже выехала, сжимаю Рори, бережно отвожу пряди с лица. Бледная, темноволосая. Красивая, закачаешься. И даже в таком состоянии прикрыть ее хочется. От посторонних взглядов. Ревность кипит… С трудом ее сдерживаю. Тем более парню уже вломил хорошо, он хватает пакет со льдом, прижав к лицу.

— Что с братом? — поднимаю взгляд.

— Я не особо в теме.

— Вот что ты нарываешься, а? Занят я был! Говори!

— Рори сказала, что брат — урод, каких поискать. Было заметно, что ей не по себе. Ах да, еще этот гондон с дружбаном своим за моей тачкой прилип и гнал следом.

Вроде отвечает нормально, но потом добавляет нахально.

— Лучше бы вы спросили. У девочки своей, — усмехается, и смотрит явно без уважения.

В другой раз я бы ему еще раз влепил. Чисто в воспитательных целях, но сейчас сдерживаюсь.

Жду.

Скорая ужасно медленно тащится, честное слово…

Сердце тикает, как запавшая на одном месте секундная стрелка.

Глава 31

Аврора

В себя я прихожу уже в больнице. Вернее, я могла показать, что я очнулась намного раньше, но я малодушно спряталась за видимость обморока. Наверное, никого этим состоянием обмануть не могла. Никого, кроме самой себя. Слышала, как вполголоса бранился Рахман, тяжело вздыхал, постоянно меня касаясь.

Хочется спросить, что с Филей, но я малодушно молчу и делаю вид, что я не здесь, не с ними.

Только когда Рахману сказали подождать и увезли, открываю глаза, встретившись с взглядом медсестры, одной из тех, что везут меня на каталке на обследования. Полный спектр, сразу же…

* * *

Задают много вопросов.

Хочется смолчать в некоторые моменты, но потом я вспоминаю слова Фили и то, как Рахман ему, кажется, нос сломал. Зря он пострадал, что ли? Пострадал из-за меня… Поэтому я отбрасываю приукрашивать действительность и не пытаюсь бодро доказать, что мне гораздо лучше, чем есть на самом деле. Про обезбол тоже выкладываю.

Осуждают? Плевать…

Но не встречаю в глазах врача, который будет заниматься моим лечением, ни капли осуждения. Только понимание.

— Я участник любительской команды. Экстремальный спуск по крутой горнолыжной трассе. Однажды с недолеченной травмой встал на лыжи. Потому что считал, что так надо, — усмехается. — Так поломался, что ногу, как у марионетки, провернуло на все триста шестьдесят. Больше не рискую, — добавляет скупо. — У вас ситуация непростая, но мы же не будем ее усложнять и доводить до критического состояния, правда? Если не хотите год провести с костылями.

— Год. Для танцора смерть…

— Поэтому и говорю, не будем доводить до критического состояния. И потом… то, что не убивает, делает нас сильнее. Но если вы продолжите идти по той же кривой дорожке наплевательского отношения к храму и инструменту, которым, уверен, владеете в совершенстве, можете смело ставить крест. Не только на карьере танцора. Но и в целом на активной жизнедеятельности. Скажу честно, не будете выполнять все рекомендации или станете пренебрегать планом лечения, имеете все шансы добровольно стать инвалидом.

Слова жесткие, взгляд уверенный.

Это отрезвляет…

Киваю серьезно.

— Я не хочу гробить себя. Возможно, звучит смешно, учитывая ситуацию.

— Нет, не смешно. Просто всем увлеченным кажется несправедливым ставить любимое дело на паузу. Но это оправданная необходимость.

— Понимаю. Я не подведу.

— Пообещайте это себе, Аврора. Не мне. Я, по большему счету, свое уже понял. Просто не люблю тратить время впустую… — врач стучит пальцами по столу. — Лечение начнет давать плоды, возникнет соблазн проверить, а можно ли… Так вот, учтите. Если похерите плоды моих трудов и снова попадете ко мне, то… я от вас откажусь. Я ценю свое время и выкладываюсь по полной в каждого, кто приходит в мои руки. И терпеть не могу тех, кто в них плюет. Так что скажете?

— Мы подружимся. Я еще на вашей свадьбе станцую.

— Поздно, уже женат. Обручалку не ношу. Значит, начнем. Полный покой. Сейчас определим вас в палату, медсестра обработает повреждения, боль немного притупится, но не полностью, так как вы, моя хорошая, завели не очень хорошую привычку превышать дозу обезболивающего. Даже если препарат не рецептурный, это не означает, что можно бездумно его поглощать. Но вы, кажется, уже достаточно взрослая, чтобы понимать, за каждым нашим поступком тянется след.

* * *

Мне отводится отдельная палата, просторная, светлая, чистая. Большего не запоминаю, спешу закрыть глаза и нырнуть под одеяло поглубже, потому что различаю в коридоре голоса медперсонала