Искатель, 2007 № 12 - Журнал «Искатель»

раздалось торопливое постукиванье каблучков. Елизавета первый раз увидела жену Кости Мясоедова, торопливо входящую, если не сказать, вбегающую в чужую квартиру. Зоенька Мясоедова мельком окинула сидящий в зале народ и полетела к мужу. Лишь на лишнюю долю секунды ее взгляд задержался на Эдит, и удивленно вздернулись ее брови при виде Елизаветы.

— Зоенька! — бормотнул с испугу Мясоедов.

Казалось, Зоенька начнет сейчас Костю целовать, или обнимать, или, наоборот, устроит ему разнос, но она, неожиданно для тех, кто за нею наблюдал, сделала круг вокруг длинного обеденного стола и ринулась обратно в прихожую. Эдит и Лиза уставились на Мясоедова. Маневр его супруги им был непонятен. Один участковый промокнул губы салфеткой, затем ею же вытер усы и спокойно сказал:

— Пропеллер надо остановить.

— Что? — переспросил Константин Мясоедов.

— Эмоциональный человек! Круги будет нарезать, надо психотерапию ей делать. Индивидуальный шок.

— Да-а уж! — Мясоедов с ненавистью смотрел на участкового.

Участковый только немного поморщился и сказал:

— Я в молодости колхозных коз пас, немного в их психологии разбираюсь. Когда коза перевозбуждена, ей нужен ступор.

— То есть…

— Рога ей нужно свернуть.

— Это моя жена! — наконец сообразил представить «летучего голландца» Костя Мясоедов. Лиза видела, как спрятала смеющиеся глаза Эдит. Участковый доброжелательно посмотрел на Костю и развел руками:

— Друг, что ж, сочувствую!

— Я бы попросил!.. — полез Мясоедов в бутылку, но в это время вошли его жена и Полина. Зоенька Мясоедова буквально висела на хозяйке.

— Расскажи мне, как это случилось, дорогая. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Костя не даст соврать и подтвердит. Я, как только услышала про твою беду, все бросила, подругу на телефоне бросила, детей бросила, матери их отвезла, сериал не досмотрела и сюда полетела… Что смотришь, как истукан? — вдруг набросилась она на мужа. — Человеку помочь надо.

Взор Зоеньки остановился на участковом, вернее, на его носках. Потом на лейтенантских погонах. Послышался ее шепот:

— У вас засада или тебе его как охрану выделили? — спросила она Полину. — Вообще-то не производит впечатления, жирноват малый. Хряк да и только. Ты сама его наняла? Как ты ночью одна с таким останешься? Сказала бы мне, я бы тебе таких бойцов прислала… У папы на воротах стоят, гренадеры красавцы, призовые жеребцы. Бутылку с шампанским запросто об лоб бьют. Может, поменяешь?

— Не надо! Этот Генерал!

У гостьи почтительно вытянулось лицо. Возможности хозяйки поразили Зоеньку Мясоедову. Рога спеси ей малость пообломали, ввели в ступор.

Полина, как могла, обрисовала поздней гостье картину исчезновения мужа. Но серьезность и трагизм положения до Зоеньки, видно, не доходили. Правду говорят, чужая боль — не боль, и какую ты соболезнующую гримасу ни строй, фальшивая она будет. Зоенька оптимистически смотрела в будущее.

— Как исчез, так и вернется! Не появилась ли новая змея? А это кто? — спросила она, указывая глазами на Елизавету.

— Главный бухгалтер нашей фирмы, вместо Веселовой, — ответил Мясоедов. — Ты хоть с людьми поздоровайся. А то, правда, носишься, как заводная. Какая муха тебя укусила?

Зоенька наконец остановилась и осмысленным взглядом обвела гостиную-кухню. Взгляд ее уперся в Эдит.

— Здравствуй! — коротко сказала она. — Давно тебя не видела.

— Не надо так переживать за Костю! — насмешливо сказала Эдит.

Зоенька, стараясь держаться как можно увереннее, куснула соперницу:

— Наоборот, я не переживаю, я радуюсь, я рада, что он постоянно под твоим присмотром на работе, что ты подавляешь стартовый импульс его порывистового сознания.

Эдит, ведя собственную партию и ангельски улыбаясь, сыпанула Зоеньке соли на кровоточащую рану:

— Вот здесь ты, дорогая, преувеличиваешь. Он вполне свободный мужчина и, думаю, сам знает, что делает. Им двигают не инстинкты, а целеустремленная воля.

— Да, но если мужчину оставить без постоянного женского внимания, гласит закон природы… — Зоенька глянула на Константина, который недовольно хмурился, и воскликнула: — Он может просто-напросто исчезнуть, раствориться в небытии. Чему мы, на чужом примере, и есть невольные свидетели…

Мясоедов испуганно повел головой по сторонам и, не увидев хозяйки дома, облегченно вздохнул.

— Ты что несешь? Думай хоть, когда варежку открываешь! В доме повешенного о веревке…

— Костя, что за жаргон? Не забывайся, дорогой! Вспомни, ты живешь в семье Печкиных. А мы Печкины… — В голосе его жены сразу прорезались властные нотки. От недавней потерянности не осталось и следа. Она вновь чувствовала себя в своей тарелке.

Участковый, услышав ее последнее заявление, моментально поднял голову от стола:

— Значит, вы говорите, уважаемая…

— Зоя Сергеевна, — подсказал Мясоедов.

— Значит, уважаемая Зоя Сергеевна, вы считаете, что Роман исчез из-за недостатка женского внимания? Как говорили в нашем колхозе, Ванька ушел к другой Маньке? Вы Романа хорошо знали?

— А вы, собственно, кто? — Зоенька рассмотрела на кителе участкового лейтенантские погоны. Генералом здесь и не пахло. — Соблаговолите представиться!

— Честь имею, старший лейтенант Генерал! — привстав, шваркнул тапками участковый.

«Может, новые звания ввели, как институт прапорщика», — подумала Зоенька. И тут Костя Мясоедов оказал супруге плохую услугу. Он укоризненно на нее посмотрел и шепнул ей на ухо:

— Нужный Полине человек. У него такие связи наверху… Если кто сделает, то только он.

Слух у участкового был неплохой, для консерватории, конечно, не годился, а вот услышать лестный отзыв о себе он сумел. И еще весомости ему добавила хозяйка дома. Не обращая внимания на других гостей, она спросила его одного, сыт ли он или еще что будет, а прочим предложила только чаю. Не знала только что приехавшая Зойка, что остальные час назад поужинали. Привыкшая к чинопочитанию в своем академическом кругу, она признала за странным старшим лейтенантом безусловно-первородное право на каверзные вопросы.

— Значит, как говорит прокурор, вы, Зоя, — участковый проглотил ее отчество, — утверждаете, что Роман ушел к другой женщине. Назовем ее условно Марией-Магдалиной или Манькой. Как желаете, так и назовем. И ничего уже с этим сделать нельзя?

— Почему нельзя? Я об этом ничего не говорила, — с досадой произнесла Зоенька. Она виновато смотрела на хозяйку дома. Я здесь ни при чем, умолял ее взгляд. Это он, ваш Пинкертон, соблазнитель и искуситель провоцирует меня.

А старший лейтенант, вкусив в Москве сладкого меда власти, посчитал, что он на своем участке такой же хозяин, как участковый в деревне. В его голосе слышен был большой энтузиазм. Он сказал:

— Давайте к проблеме Марии и Магдалины подойдем не со стороны взрыва и хаоса семейной жизни, а со стороны косметического ремонта. В глаза судьбе надо смотреть прямо и честно и не заглядывать сбоку. Что вы, Зина, о ней знаете? Нам нужна правда, и только правда. Вы не хуже меня знаете, что жена об измене мужа