Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

подошвы моих парусиновых туфель при ходьбе хлопали меня по пяткам. Навстречу мне шло французское семейство, их младшего ребенка было почти не видно за надувным розовым фламинго. Воздух был насыщен запахами кофе, соли и дизельного топлива, а еще чего-то неуловимо пикантного. Возле пивной в стеклянной клетке стройными рядами крутились на вертелах бледные куры.

Я пересекла дорогу и подошла к бару «У Рауля». За столами сидело лишь несколько человек – молодая влюбленная парочка да одинокий мужчина с ноутбуком. Странно, но Шона нигде не было. Я не стала заходить внутрь, вместо этого прошла по тенистой дорожке к пляжу.

Он был уже наполовину заполнен пожилыми парами на оранжевых и белых шезлонгах, молодыми семьями на цветастых полотенцах и ползающими вокруг голенькими младенцами в панамках. Какая-то женщина неуклюже балансировала на сапборде; чуть дальше от берега из воды торчали головы купающихся, покачиваясь вверх-вниз на волнах, словно тюлени. Низко над водой парили чайки. Вода сегодня поражала своей синевой: было видно, как за желтыми буйками – там, где пологое песчаное дно уступает место камням, – бирюзовый цвет переходит в темно-синий. Я вчера плавала туда и заглядывала в мутные глубины, ощерившиеся острыми выступами, где в темноте сновали рыбы и тянулись вверх кожистые водоросли.

Сухой песок приятно шуршал под ногами, солнце пригревало щеку, но с моря дул свежий ветерок. Эта смесь тепла и прохлады пробудила во мне воспоминания о первом месяце жизни в доме семьи Ормород в Гастингсе: мне вспомнился их домик рядом с широким заливом и тропинка в высокой траве, ведущая к берегу. Закрыв глаза, я прислушалась к мягкому шелесту набегающих на песок волн и шуршанию песчинок, утягиваемых ими на глубину.

Я почти никогда не оставалась одна и теперь внезапно испытала сильный трепет: меня словно ударили в грудь, и тело пронзило блаженное ощущение свободы. Мне кажется, я в тот момент подумала о Молли, ее устоявшейся и респектабельной жизни в Мордене, ее муже, ее бизнесе – стрижке собак, – ее внутреннем дворике. Может, она позовет меня в гости. Еще не поздно. Но даже в тот момент, на самом пике эмоций, я почувствовала, что радостное возбуждение начинает стихать, – как бы я ни пыталась за него уцепиться, его вытеснила тревога и ощущение собственной никчемности.

Ткань моих сандалий потемнела в тех местах, где их лизнул прибой. Тут у меня возникло ощущение, что за мной кто-то наблюдает, и я резко обернулась. У Рауля почти никого не было. Мужчина с ноутбуком не смотрел на меня – его взгляд был устремлен на воду. Чуть поодаль группа подростков играла в ракетбол, с глухим стуком ударяя ракетками по мячу и перекрикиваясь, вроде бы на итальянском. Никто из людей на шезлонгах не обращал на меня ни малейшего внимания. Одна из яхт, пришвартованных в бухте, готовилась отчалить: на корме, перегнувшись через борт, стоял человек и вытаскивал из воды якорь. Какая-то девушка в темно-синем купальнике с визгом нырнула в воду с надувного матраса. Тут из-за мыса появилась моторная лодка: прорезая воду и взбивая ее до белой пены, она сначала плыла параллельно берегу, а потом с ревом устремилась прямо ко мне. Когда она, остановившись, с выключенным двигателем покачивалась на воде, я увидела в центре палубы гордую мужскую фигуру, а на носу – женщину. Размахивая руками, она что-то кричала, но я не могла разобрать слов. Это не имело значения, потому что я уже снимала свои туфли, шорты и майку. Засунув их в рюкзак, я плотно застегнула молнию и направилась к ним – сначала вброд, пока позволяла глубина, а потом вплавь, гребя одной рукой. В другой у меня был рюкзак – я держала его высоко над головой, пока не подплыла достаточно близко, чтобы можно было перекинуть его через борт.

Когда я добралась до кормы, Лулу опустила металлическую лестницу, и я стала карабкаться вверх. Она смеялась, глядя на меня сверху вниз, и на ее лице лежала тень от козырька стильной красной кепки с надписью «Сен-Тропе».

– Ты нашла нас, – сказала она, хотя, по-моему, это они нашли меня.

– Запрыгивай, – сказал Шон, гордо стоя у штурвала.

Он бросил мне полотенце – темно-синее, пушистое, с вышитыми в уголке буквами «FYC». Я вытерла руки и ноги и, обернув полотенце вокруг талии, присела на резиновый бортик. Он оказался таким твердым, словно был литым, а не надувным. На меня внезапно навалилась усталость, и почему-то захотелось плакать.

– Классно он придумал? – Лулу развалилась на мягком сиденье в кормовой части лодки, раскинув руки в стороны и вытянув ноги перед собой. Она явно наслаждалась роскошью и старалась произвести эффектное впечатление. – Это «Темпест 800». Ему дали в прокате более крутую модель, чем он заказывал.

– Отличная идея, – сказала я.

Думаю, Шон прочесывал порт, пока не нашел лодку с ключами в замке зажигания: иногда владельцы просто бросают их так и уходят. А может, с официальным видом прохаживался по причалу в ожидании какого-нибудь торопыги, который в спешке примет его за парковщика и бросит ему ключ. Может, ему и на чай дали.

На нем были незнакомые мне солнечные очки – черные, закрытые по бокам, дорогие. Наверное, нашел их у замка зажигания. Не такие симпатичные, как те «Рэй-Бен», которые он подрезал в Барселоне. Но я думаю, ему приятно их носить: они дают ему возможность притвориться кем-то другим. Такой шанс он ни за что не упустит.

– Ладно, поехали! – воскликнул Шон.

Он выглядел блистательно, как и подобает победителю. Может, зря я в нем сомневалась.

Отдав честь, он расправил плечи и завел мотор. Развернув лодку, с шумом пронесся между бакенами и по диагонали устремился из естественной гавани в открытое море. Суша позади нас все сильнее уменьшалась в размерах, Сент-Сесиль превращалась в ровный ряд низких строений на фоне массивных холмов – более высоких, чем кажется вблизи. Их поросшие деревьями и усыпанные виллами склоны тянулись вверх – вверх и вдаль, сливаясь на высоте в огромный лоскут темно-зеленого бархата.

Шон поддал газу.

Я схватилась за поручень, а может, и вскрикнула. Или это Лулу кричала? Ее волосы теперь свободно струились по ветру, а красная кепка кувыркалась в пене у нас в кильватере, и именно ей предназначались его следующие слова:

– Не волнуйся! Я знаю, что делаю! – проорал он. – Твоей жизни ничего не угрожает.

Шон еще немного прибавил скорость – нос взмыл вверх, корма опустилась, и лодка, подпрыгивая на волнах и едва касаясь поверхности воды, полетела вперед. Оглохнув от рева двигателя, с солеными брызгами