Гостиница - Кит Даффилд

– Вы говорили, господин Хайлендер присоединится к нам.

– Он будет с минуты на минуту. Обязательно заглянет, чтобы пожать вам руку.

– Напомните ему, если что.

Сам не ожидал, что мой ответ прозвучит так строго. Инка медлит на пороге, моргая, как провинившийся ребенок. Делаю глоточек бренди. В отличие от других гостей я приехал сюда не для того, чтобы просто любоваться небом в обсерватории. Моя цель – понять, что за человек построил ее.

– Конечно, – широко улыбается Инка и кивает на небо. – Дуга сияния движется на юг, и ее станет видно примерно через десять минут. Надеюсь, вам понравится коньяк.

Она удаляется, подходит к коллеге возле бара и шепчет что-то ему на ухо. Наверняка предупреждает, что я сегодня не в духе, и просит позаботиться, чтобы я получил все, что захочу. В сфере гостеприимства маленький страх порой творит настоящие чудеса.

Запрокинув голову, смотрю сквозь прозрачный купол. Надо мной великолепным полотнищем раскинулось иссиня-черное небо. Звезды сверкают в нем, как россыпи бриллиантов. Чисто технически это то же самое небо, под которым я живу в Калифорнии, но выглядит оно как на другой планете. Здесь нет небоскребов, светового загрязнения и сетки конверсионных следов от самолетов. Ничего общего с Кремниевой долиной.

– Привет, амиго!

Выглядываю из кабинки. У бара, облокотившись на стойку, расположилась Джорди в облегающем рубиново-красном платье мини. Ее длинные волосы собраны в высокую прическу. Она слегка пошатывается на высоченных каблуках и наклоняется к официанту чуточку ближе, чем следовало бы.

– Добрый вечер, мисс Сантьяго, – мурлычет он, кланяясь. – Как ваши дела?

Она щурится, словно смотрит в телескоп:

– Бывало и лучше.

Покачивая бренди в бокале, наблюдаю, как Джорди одергивает платье. Вряд ли существуют более несхожие люди, чем мы с ней, однако я должен признать: в ней есть что-то интригующее. Энергия, вспыльчивость. Откровенность с незнакомыми людьми.

– Мне коктейль, – говорит она.

Границы слов получаются размытыми, плывут, как жидкое тесто.

– По…

– Мы знаем, что вы пьете, – перебивает официант, улыбаясь чуть ли не похотливо.

Все его силы уходят на то, чтобы не смотреть в вырез ее платья.

– Мы сами подадим вам коктейль. Сегодня вечером вы попали в Валгаллу.

Он указывает на кабинку по соседству с моей, и я побыстрее прячусь.

– Пятая капсула слева. Видите?

Я слышу, как Джорди приближается, цокая каблуками по деревянному полу. Она идет одна. Очевидно, с некоторыми гостями персонал ведет себя иначе и ей почти никогда не уделяют должного внимания. Более дешевая еда, двусмысленные комментарии, никакого сопровождения. Люди, работающие здесь, конечно, знают, что она не такая состоятельная, как я, но подозреваю, что причина кроется в другом. Я слышал, с каким снисходительным сарказмом Хенрик говорил с ней за ужином в день нашего приезда. Сотрудники взяли пример с него.

– Боже, эти туфли меня доконают…

Боковым зрением ловлю красную вспышку, и вот к моей банкетке уже топает Джорди, поправляя на ходу бретельку бюстгальтера. Смотрит по сторонам. Вид у нее растерянный и сонный.

– Думаю, вы ошиблись дверью.

Она наклоняет голову. Либо пьяна, либо под действием наркотика, либо то и другое вместе.

– Это «Галилей», – добавляю я.

Джорди смотрит так, будто слышит имя впервые.

– Вообще-то, – отвечает она, целясь в мою сторону неуверенным пальцем, – вам не помешает компания.

Насмешливо фыркаю, но она не намерена отступать. Возможно, она вломилась сюда вовсе не по ошибке.

Я опять выглядываю из капсулы. Хайлендер уже пришел и развлекает беседой молодую семью – шутит с детьми, смеется. Похоже, он обходит кабинки по очереди и до нас доберется не скоро.

– А где ваши друзья? – спрашиваю у Джорди, которая туманным взором созерцает небо; сегодня ее первый выход без свиты.

Она презрительно фыркает:

– Сказали, что они мне больше не друзья.

– Вот как?

Джорди медленно опускает голову и переводит взгляд на стену рядом со мной. Смотрит неотрывно, с ужасом, как люди, увидавшие крушение самолета.

– Кажется, на этот раз я все испортила. Окончательно и бесповоротно запорола…

– Простите, что прерываю вас.

Под аркой стоит, пригнувшись, официант с бокалом какого-то яркого коктейля на каменном подносе. Смотрит то на меня, то на Джорди.

– У вас есть личная обсерватория, мисс Сантьяго. Если вам…

– Я пью со своим новым другом, – перебивает его Джорди, внезапно повеселев, и кладет руку мне на колено. – С Флетчером. Флетчером Реном. Мультимиллионером. – И подмигивает мне.

– Очень хорошо, – отвечает официант и подает ей коктейль. – Один мартини «Порнозвезда».

Джорди подносит к губам бокал-купе с оранжевой жидкостью и делает долгий глоток с таким видом, будто пьет лекарство. Замечает, что я за ней наблюдаю, и облизывает губы.

– Я не порнозвезда.

Оценивающе смотрю на нее:

– Как скажете.

– Нет, в смысле все ведь считают, что если я раздеваюсь онлайн, то я стриптизерша, но…

– Я такого не говорил.

Она хмурится. От коктейля на верхней губе остались усы из пены, и я касаюсь пальцем своего лица.

– У вас немного…

Джорди вытирает пену тыльной стороной ладони.

– Не надо меня осуждать, старик, – ворчит она и разблокирует телефон, чтобы взглянуть на свое отражение.

– Старик?

Она вертит головой, рассматривая себя на картинке с фронтальной камеры. Наконец, удовлетворенная своим внешним видом, кладет телефон на столик.

– Да, старик.

Джорди вылавливает из бокала маракуйю, которой украсили коктейль, и кидает ее себе в рот.

– Вам сколько… тридцать семь?

– Сорок три.

– Сорок сколько?

Она секунду жует, а потом недоверчиво присвистывает.

– Черт возьми, сынок! Когда морщины раздавали, чернокожим не хватило.

Бросаю на нее скептический взгляд. Мне, конечно, говорили, что я молодо выгляжу, но никто еще не выражал эту мысль вот так.

– При всем при этом, – продолжает она, проглотив маракуйю, – уверена, что уход за лицом у тебя просто бомбический. Уж ты-то знаешь, как важно хорошее увлажнение.

Звучит как намек, и я отвечаю хмурым взглядом.

Она слегка подается назад:

– А что? Я хотела сказать…

– Я знаю, что вы хотели.

Джорди пытается опереться на край банкетки, но получается у нее только чудом. Брызги мартини летят через край бокала.

– Ты же понимаешь… нет ничего такого в том, что ты не как все.

Я опускаю глаза:

– Конечно.

Джорди хлопает меня по плечу:

– Врешь. Я вижу. – Цепляется за пиджак и тянет на себя. – Давай выкладывай, в чем дело. Папаша был гомофобом? Какие-то ушлепки травили в школе?

Я покашливаю, смущенный такой проницательностью.

Она отпивает еще коктейля.

– Что я тебе говорила, Флетчер Рен? Я тебя знаю. Насквозь вижу твое замкнутое, нелюдимое сердечко. Ну и кто теперь психолог?

Я на мгновение встречаюсь