Ночная смена в пионерском лагере - Эльвира Владимировна Смелик

Глава 23

Нина с Аленкой поделились с Веткой одеждой, принесли ей и платье, и блузку с сарафаном, ну и еще кое-что на смену. Глеб одолжил свою спортивную куртку: темно-синюю, плотную, с белым, состоявшим из загадочных знаков рисунком на спине и даже с капюшоном. Правда, Ветке она оказалась велика, особенно по длине, но так даже лучше – теплее.

Андрюшка, которому мама все положила как минимум в двойном комплекте, отдал футболку и треники. А еще глубокую холщовую панаму с широкими полями, которая удачно скрывала верхнюю часть лица. Но избавиться от пострадавших во время вынужденных блужданий по лесу халатика и кофты Ветка наотрез отказалась.

Почему – расспрашивать ребята не стали. Они вообще старались не донимать ее разговорами, хорошо запомнив слова Нины. Пусть лучше действительно помолчит какое-то время, чтобы быстрее оправиться.

Первый день Ветка почти не выходила из мансарды, только если по непреодолимой нужде, а почти все остальное время сидела на кровати, подобрав ноги и обнимая колени. Потом немного осмелела, из взгляда исчезли страх и загнанность, но грусть осталась. Какая-то глубокая, неизбывная. И у Толика каждый раз щемило в груди, там, где располагалось сердце, когда он заглядывал в зеленые Веткины глаза.

Теперь она покидала свое укрытие не только когда становилось очень надо. И тут самое главное было – незаметно спуститься по лестнице и выбраться из корпуса, не попавшись на глаза остальным ребятам из отряда. И тем более вожатым. А оказавшись на улице, уже можно было почти не беспокоиться.

Своим, если спросят, кто эта незнакомая девчонка, достаточно сказать, что она из другого отряда, например из второго или из четвертого. А чужие и не спросят. Ведь если держится в компании мальчишек и девчонок третьего отряда, значит, тоже из него.

Народу в лагере слишком много, поэтому никто не помнил всех его обитателей в лицо. Но не зря же существовала пословица «Человек предполагает, а судьба располагает». Обязательно находилось что-то, из-за чего все тщательно продуманное и выстроенное в один момент рушилось, оборачивалось полным провалом. Или кто-то, особо вредный и пакостливый, кому везде надо сунуться. Типа Петьки Горшечникова.

Девчонки втроем устроились на игровой площадке – специально выбрали место, куда старшие реже всего заглядывали, почти целиком и полностью отдав его на откуп малышне. И вожатые самых младших отрядов, когда в лагере не проходило никаких общих мероприятий, обычно приводили своих подопечных сюда.

Места много, все на виду. Единственное, качаться малькам не позволяли, но те и сами не совались к тяжелым «лодочкам», предпочитали лазалки, но чаще всей толпой играли в «съедобное-несъедобное», «вышибалы» и «штандер».

Аленка с Веткой наблюдали за ними и слушали болтовню Нины, которая рассказывала обо всем подряд: про своих брата и сестру, про известных артистов и новые фильмы, про последние лагерные сплетни и что вожатая первого отряда Зоя на два дня уехала домой, а заменяет ее жена Николая Васильевича.

– И откуда ты только все это берешь? – удивилась Аленка.

Нина дернула плечами, хмыкнула, заметила не менее удивленно:

– Да я и сама без понятия. Просто узнаю, и все.

Она запрокинула лицо, подставила его солнцу, зажмурилась, но долго молчать не смогла, затянула тихонько, не задорно, как все, а скорее задумчиво и лирично:

В роще пел соловушка, там вдали,

Песенку о счастье и о любви[14].

Голос у Нины был приятный – высокий, звонкий, чистый, – и пела она хорошо, не фальшивила ни в нотах, ни в эмоциях. Аленка не удержалась и через куплет тоже подхватила:

Только на свидание не ходи с другой, ой,

Ой как ты мне нравишься, ой-ей-ей-ей!

А потом увидела краем глаза, что и Веткины губы шевелились. И не беззвучно. Та тоже напевала, пусть и совсем тихо, но зато легко, без заикания.

Аленка чуть не вскрикнула от радости, но вовремя опомнилась – не нужно. А то еще испугается, зажмется и опять замолчит. Но тут как раз и появился Горшечников. Хотя абсолютно непонятно, ему-то чего на игровой площадке понадобилось. И все испортил. К тому же незаметно подошел со спины, гаркнул:

– Че? К концерту готовитесь? Или серенады петь?

Девчонки даже вздрогнули от неожиданности, особенно Ветка. Она опять съежилась, опустила голову, а Нина, развернувшись, возмущенно воскликнула:

– Совсем дурак? Подкрадываешься.

Но Петька ее и взглядом не удостоил, обогнул лавку, встал напротив, ухмыльнулся.

– Ну как, Топольницкая, жив твой Глебчик? Не отбросил копыта?

Аленка глянула на него холодно.

– А тебе какое дело?

– Так я ж от души, – продолжил кривляться Горшечников. – Переживаю.

Нина вздернула острый носик, смерила его взглядом, затем посмотрела на подругу и чуть манерно проговорила:

– А по-моему, Ален, он в тебя втюрился. Вот и не может спокойно пройти мимо.

И, похоже, попала в самую точку. Петька прямо взвился, уши не просто покраснели, а стали насыщенно-багряными – того и гляди дым из них повалит.

– Рехнулась, Бобриха? – завопил Горшечников, но Нина не ответила, проигнорировала демонстративно, поднялась с лавочки.

– Девочки, пойдемте отсюда.

Наверное, это и правда было самое лучшее: не пререкаться, не выяснять отношения, а просто уйти. Они так и сделали – втроем зашагали в сторону отряда. Ветка посередине, а Аленка и Нина от нее по бокам. Но Горшечников не отстал, словно привязанный, потащился следом.

Сначала молчал и всего лишь немного раздражал своим присутствием, а потом нагнал, забежал вперед, развернулся к ним лицом да так и двигался дальше, пятясь.

– Топольницкая, а это кто с вами? – Петька дернул подбородком в сторону Ветки. – Такая пришибленная. С дерева упала и головой ударилась? Чет я ее раньше не видел.

– Сам ты головой ударился, – парировала Нина. – Вот память и отшибло.

А Аленка нахмурилась и просто коротко бросила:

– Иди отсюда.

– Сами идите, – огрызнулся Петька. – Здесь общая территория. Где хочу, там и гуляю. Имею право.

– Вот и гуляй дальше, – опять вмешалась Нина. – От нас-то чего надо? – Наклонила голову к плечу, ехидно прищурилась. – Или на самом деле…

– Ща получишь, Бобриха! – перебив ее, прошипел Горшечников, надвинулся, сжав кулаки.

Но Нина и сама уже поняла, что зря опять о подобном заговорила. Хотя испугалась вовсе не за себя. А вдруг сейчас народ сбежится на Петькины крики?

Она ухватила Ветку за запястье, потянула за собой, с дорожки на газон. Если прямо не пройти, так можно и в обход. Но не тут-то было.

Вот точно, беда не приходит