Зарубежный детектив 2026-19. Книги 1-10 - Грегг Олсен

Минуты через три у меня появились дурные предчувствия. Этот парень болтал без умолку. Когда он притормозил на Сет-Грин-драйв, я спросила:

– Ты ведь не туда направляешься, милый?

Он сказал:

– Нет, нет. Я просто посмотрел. А парковаться там и не собирался.

– Да уж лучше и не надо.

– Я тебя не виню. Слышал о мертвой девушке там, внизу.

– Ты же не собираешься приближаться к мосту на Драйвинг-Парк-авеню, не так ли? Там нашли еще одну мертвую девушку.

– Нет, – говорит он. – Я там лодыжку сломал.

Мы направились на север, к озеру Онтарио. Меня это не беспокоило, некоторым парням нравится вывозить тебя подальше. Один такой отвез меня на стоянку трейлеров в соседнем округе. У меня был свиновод, который возил меня за тридцать километров и всегда привозил обратно. Профессионалки не против немного прокатиться.

По дороге он рассказывает мне, как женился на стерве постарше, она ни хрена не умеет в постели, еще у него есть подружка, он работает допоздна, готовит салаты и так далее. Мы подъезжаем к пригороду Айрондеквойт, и он начинает рассказывать мне о шлюхах, которые его ограбили – одна прихватила его бумажник, пока отсасывала, другая пыталась стащить его обручальное кольцо и все такое. Одна девушка привела его в свою квартиру и вышла через заднюю дверь с его деньгами, так что ему пришлось забрать кое-что из ее вещей. Потом он сказал ей при встрече: «Давай, посмейся надо мной, сука. У меня твой видеомагнитофон и телевизор». А она сказала: «Ну и что? Это была не моя квартира».

Я подумала, что-то с этим парнем не так. Что-то не сходится. И сказала:

– Эй, послушай, я уже не молода, и мне не нравится обкрадывать людей. Я постараюсь тебе угодить. Если у тебя проблемы или ты слишком много выпил, я торопиться не буду, а если у тебя не получится, то это уже твоя проблема, ясно?

Он говорит, что, мол, да, пусть будет так, а голос такой сдавленный, напряженный. И начинает заливать про какую-то чернокожую шлюшку, которая запрыгнула в его машину на Гудзоне – а это нехороший район, – наставила на него нож и потянулась за его бумажником.

Он сказал ей, что в машине автоматический замок и она не сможет выйти. Она поверила и запаниковала. И вот он продолжает свою историю, только я не слушаю, потому что проверяю дверь. На электрический замок не похоже. Какое облегчение! Я решила, что, если он продолжит в том же духе, я поступлю как старушка Джун Сисеро – пну его под ребра и выпрыгну.

Он снова заговорил о своей жене, сказал, что у них шестеро детей. Сказал, что работал поваром в школе для мальчиков.

– Где ты сейчас работаешь, Митч? – спросила я.

– В «Джи-энд-Джи Чиз». А до этого работал в доме престарелых.

Он спросил меня о моих детях. Я не ответила, и он спросил снова, уже помягче. Ну, я никогда не говорю клиенту правду о своих сыновьях. Он повторил. Я сказала ему, что у меня трое детей – восьми, одиннадцати и двенадцати лет. Не хотела, чтобы он знал, что мне сорок лет. Люди на улице думают, что мне под тридцать.

Он сказал, что мог бы взять моих сыновей на рыбалку. Я говорю:

– Нет, спасибо. Я в это не играю. Своих детей к чужим делам не привлекаю.

Он говорит:

– Ты не похожа на девушку, с которой можно переспать.

Я говорю:

– Ну, мне же нужно кормить детей, а от соцзащиты много не получишь.

Он рассмеялся.

– У меня есть немного картошки и яблок, нашел в деревне. Я собираю кое-что, когда заканчиваю работу в три часа ночи.

К этому времени мы уже выезжаем с Лейк-авеню, и я начинаю хрипеть из-за своей астмы, еще мой артрит дает о себе знать, и я задаюсь вопросом, мол, какого черта, куда мы направляемся.

Он говорит:

– Ты вроде бы милая девушка. Я мог бы принести немного продуктов к тебе домой. Мог бы зайти и пригласить тебя куда-нибудь. Ты мне вроде как нравишься.

Потом сказал, что выезжать часто не может, потому что машиной пользуются еще и дети. И еще говорит:

– Мне нравится охотиться на оленей.

Затем показывает мне оптический прицел на полу рядом с ручным тормозом. Объясняет, что уронил винтовку, и в ней что-то сломалось. А я думаю, что он какой-то странный, и чем дальше, тем больше. И тут у меня в мозгу что-то щелкнуло. У этого сукина сына в машине пушка…

Из-за всех этих убийств я носила с собой нож. Достаю его потихоньку, открываю и прижимаю лезвие плашмя к бедру. Нож был охотничий, с ручкой из коричневого дерева, острый как бритва. Нажимаешь кнопку сбоку – лезвие выходит и фиксируется, чтобы не сломалось, если кого-нибудь ударишь. Я два или три раза порезала палец этим ножом, когда залезала в карман, чтобы открыть.

Довольно скоро мы свернули на темную улицу. Я спрашиваю:

– Куда мы едем?

Он говорит:

– В парк.

Смотрю – там вывеска: «Поле для гольфа в парке Дюран-Истман». Он съехал с дороги и прижался задним ходом к дереву. Я знала, что озеро где-то рядом, но ничего не могла разглядеть. Думаю, буду держать нож открытым, пока не увижу, что к чему. Я держала его в правой руке. Испугалась до смерти. А еще ведь было темно!

Он отсчитал сорок баксов, потом говорит:

– Здесь никого нет. Раздевайся.

Я ему:

– Ну нет…

Потому что раздеваюсь я только в гостиничном номере или у себя дома. В машине я исполняю стриптиз шлюхи: это когда спускаешь штаны до лодыжек, чтобы можно было быстро их подтянуть. Потом задираю блузку – им ведь всем хочется увидеть большие сиськи. Это входит в стоимость. И вот я голая – от шеи до щиколоток. Чего еще клиенту надо? Говорю ему:

– Эй, мы ведь в парке. Сюда рейнджеры могут прийти. – Вылезаю из машины, перебираюсь кое-как на заднее сиденье. Машина – четырехдверный хэтчбек с сиденьями типа ковш, синего или сине-серого цвета. Похожа на «Шеветт».

Он пристроился сзади. Я попросила его надеть резинку, но он и слышать об этом не хотел. Опустил спинку переднего сиденья, чтобы места было больше. Потом расстелил под нами стеганое одеяло и жестом показывает мне лечь головой к приборной панели.

Я исполнила акробатический этюд, упершись ногами в заднее стекло, и прижала подбородок к груди, чтобы он не мог добраться до шеи, – дышать тяжело, но это может спасти