Рассказы - Роберт Альберт Блох

— Так-то лучше, — говорю я ему. — Теперь за одеждой.

— Новая одежда? — спрашивает он, кланяясь, или, как говорят на востоке, выражая салам.

— Новый, синий и не так уж мало, — инструктирую я его.

— Слушаю и повинуюсь, — грохочет он. И быстро исчезает. Через минуту он возвращается с охапкой одежды.

— Попробуй для примерки, — говорит он. И протягивает мне длинный полосатый халат.

— Что это? — спрашиваю я. — Ночная рубашка?

— Это наша новая весенняя модель, — уверяет меня джинн. — Только что из Дамаска.

— Я не могу носить это кимоно, — говорю я ему. — А как насчет брюк?

Он хватает кусок ткани и бросает его в меня. Это пара негабаритных шаровар с примерно десятью ярдами материала в каждой ноге.

— Что это за штанишки?

— Хит сезона, — лепечет Джинн. — В Багдаде говорят, что…

— К лешему Багдад, — рявкаю я. — Мне нужна одежда. Брюки, рубашки, пальто, шляпы…

— Головной убор?

Джинн бросает мне красную простыню.

— Вот великолепный тюрбан, — рекомендует он.

— Тюрбан? Я не хочу тюрбан, я хочу шляпу! — кричу я, но начинаю понимать. Этот Джинн очень старомоден и принес мне тот же товар, которым снабжал Аладдана сотни лет назад или когда-то еще.

— Послушай, мой призрачный друг, — объясняю я. — Я хочу что-то современное. Может быть, синий пиджак с оранжевыми брюками, чтобы я мог надеть зеленую рубашку и фиолетовый галстук. Знаешь, я консервативный.

— Я сделаю все, что в моих силах, — рычит Джинн, низко кланяясь. Затем сгребает арабские ночные рубашки и снова исчезает. Когда он возвращается, я вижу, что он приносит именно то, что я прошу.

— Попробуй это пальто, — настаивает он. — Три пуговицы. И новые брюки без манжет.

Я надеваю костюм. Выглядит нормально.

— За переделки плата не взимается, — говорит он мне.

Интересно, где он подхватил весь этот торговый жаргон, о чем я и спрашиваю.

— Мой покойный хозяин, Аладдин, портной, — объясняет он.

— Ну, теперь ты понял, — хвалю я его. — Джинн, ты гений!

Я хочу, чтобы ему было хорошо, потому что уже строю большие планы для своего гениального Джинна. В конце концов, он должен быть способен на все. И я готов играть Моргентау и подвергать сомнению его изобретательность. Или еще что-нибудь. Я прокручиваю в голове несколько будущих приказов. Дворец, яхта, частный бассейн и бурлеск-шоу, — звучит прекрасно! Я оборачиваюсь, а Джинн исчез. Лампа тоже погасла, и я снова сижу в темноте. Вот тебе и начало прекрасной дружбы.

Тогда я догадываюсь, что все не так уж плохо. У меня просто кончился керосин, а когда гаснет лампа, Джинн исчезает. Все, что мне нужно сделать, это пойти и взять еще керосина. Тогда Джинн вернется и сделает свое дело. Поэтому я надеваю зеленую рубашку и фиолетовый галстук, беру лампу под мышку и спускаюсь по лестнице.

— Я наполню лампу на углу, — решаю я.

Но когда добираюсь до угла, бакалея закрыта. Я случайно замечаю таверну, и я снова думаю.

— А почему бы мне немного не наесться? Кроме того, возможно, там есть керосин.

Так что я вальсирую и подхожу к бару.

— Есть керосин, приятель? — спрашиваю я.

Бармен одаривает меня немигающим взглядом.

— Как ты думаешь, что я здесь подаю? — бормочет он.

— Мне нужен керосин, — настаиваю я.

— Ты возьмешь наше виски, и оно тебе понравится, — говорит он. Потом подмигивает. — Как керосин, — шепчет он. — Ты не заметишь разницы.

— Но это не для питья, — объясняю я. — Он нужен мне для лампы.

— Я пошлю за тобой, — говорит бармен. — Сначала выпей.

Я не могу этого сделать, потому что у меня нет денег, чтобы заплатить. Я должен зажечь лампу, чтобы Джинн дал мне немного денег.

— Сначала керосин, — говорю я бармену. — Видишь ли, дело вот в чем. Сегодня я даю себе небольшое обещание. Я зажгу лампу раньше, чем успею накачаться.

Бармен смеется и посылает мальчика за керосином. Когда он возвращается, я беру керосин и лампу в мужской туалет.

— Я зажгу его здесь, — объясняю я.

Сначала лампа довольно плохо дымит. Но почему-то я очень счастлив минут через пять, когда Джинн выходит из дыма и встает в стойку, сложив руки на груди. Большой уродливый монстр на самом деле выглядит очень мило, когда я думаю о том, что он может сделать. Если у меня под рукой есть стремянка, мне хочется взбежать по ней и поцеловать его. Вместо этого я моргаю и подмигиваю ему.

— Чего ты желаешь, о господин? — вопрошает он.

— Джинн, — наставляю я его, — давай заработаем миллионы. Принеси мне немного салата. Ну, зелени.

— Не понимаю, хозяин.

— Я хочу бабки! — кричу я. — Банковские билеты.

— Я все еще не понимаю.

— Тесто, — терпеливо объясняю я. — Капуста. Кэш!

— Ну и что? — говорит Джинн. — Деньги?

— Да! — приказываю я.

Джинн кланяется, затем исчезает.

— Я мигом вернусь с деньгами, — бормочет он.

Я жду, пока вернется Джинн, что он и делает совершенно неожиданно. Он издает очень приятный звенящий звук, когда появляется.

— Давай, — выдыхаю я.

Он начинает вытаскивать кошельки из карманов. С моих губ срываются проклятия. На меня сыпется дождь монет, но это не тот душ, в котором я могу купаться. Потому что монеты очень своеобразные — некоторые из них квадратные, а некоторые серповидные, и все они старые и зеленые. На самом деле, большие — это не что иное, как латунь с множеством головокружительных надписей на них.

— Что за телефонные жетоны ты мне притащил? — жалуюсь я.

— Динары, — говорит Джинн. — Очень ценные.

— Обеды[38], ужины, завтраки — все это ерунда, — комментирую я. — Мне нужны американские деньги.

И снова этот арабский кошмар все понял неправильно и приносит мне старомодный товар. Он пожимает плечами, собирает монеты, и снова исчезает. Вернувшись, он бросает мне кучу пятицентовиков, десятицентовиков, четвертаков, пятьдесят центов и серебряных долларов. Если быть точным, 423,15 доллара.

— Что теперь, хозяин? — спрашивает Джинн.

— Пока это все. Если мне что-нибудь понадобится, я зажгу лампу, чтобы подать сигнал. Один — по суше, два — по морю.

Потом я тушу керосиновую лампу и возвращаюсь в бар. Бармен ждет, и я широко ему улыбаюсь.

— Спасибо за керосин, — говорю я ему.

— А как же твой напиток? — спрашивает он. — Он все еще ждет тебя.

Вместо ответа я переворачиваю стакан вверх дном.

— Не нужна мне эта бурда, — говорю я ему. — Отныне я пью шампанское.

— Бутылку? — говорит он, выпучив глаза, словно пробки.

— Много бутылок, — говорю я ему. — Подавай в ведре.

Дальше дело идет веселее. Но вскоре я начинаю чувствовать голод, поэтому снова зажигаю лампу.

— Хозяин? — приветствует меня Джинн.

— Мне хочется перекусить, — говорю я ему. — Что