Рай с видом на ад - Владимир Григорьевич Колычев

— Похороны не скоро, — покачал головой Борис. — Труп криминальный, пока разберутся, убийство это или самоубийство…

— А если убийство? — спросил Роман.

— Тогда кто убил?

— Ну кто-то же убил Ворокуту. Теперь вот следы заметает. Чтобы следствие в тупик завести… В уютный такой тупик. Убийца установлен, дело раскрыто. И закрыто в связи со смертью обвиняемого.

— А настоящий убийца на свободе.

— И будем надеяться, что где-то далеко.

— Надеялись, а он все это время где-то рядом кружил.

— И следил за нами… — кивнул Зайцев. — И Петю выследил, и Алису.

— Ну да, ну да, — в раздумье покачал головой Борис.

— Ты, конечно, можешь думать все, что угодно, но я Алису не убивал, — Зайцев пристально и твердо смотрел на него, уверенный в свой невиновности. А может, в безнаказанности.

— А Петю?

— А Петю мог бы. За Алису мог бы… Но я не успел. Это сделал кто-то другой. Возможно, он сам.

— Алису не смог бы убить, а Маркова мог?

— Хочу я этого или нет, но Алиса была моей женщиной. И я за нее был в ответе.

— Но ты не успел.

Зайцев наполнил стаканы, из дома вышла Калерия, принесла и поставила на стол тарелку с горячими бутербродами. Только тогда Борис понял, как сильно хочет есть. Но еще больше он хотел, чтобы весь этот кошмар с убийствами закончился. И у него имелись все основания надеяться на это. Ворокута, Шляхов и Алиса — звенья одной цепи. Если отбросить в сторону версию с наемным убийством, то преступление мог совершить только Марков, Зайцев и сам Борис. Но Зайцев не мог убить Ворокуту, не имел физической возможности. И себя Борис исключал. Оставался Марков. И Петя фактически признал свою вину, наложив на себя руки.

Следственно-оперативная группа закончила работу, покойников грузили в специальную машину. Борис наблюдал за этим, а в глазах двоилось. И Варвара крепко поддала, поэтому всего лишь сдавленно застонала, когда за мужем и не совсем состоявшейся разлучницей закрылись двери труповозки. Плотвиц подошел к ней, мягко провел рукой по плечу, призывая держаться. А на прощание велел завтра прибыть в следственный отдел. На этом все закончилось. Представители закона уехали, трупы увезли, на пляже остались только Варвара, Полина и Борис.

— И что этому козлу от меня нужно? — запоздало возмутилась Варвара. — Он же точно знает, что Петя всех убил!.. Какая разница, знала я об этом или нет?

— А ты знала? — спросил Борис.

— Нет! — вспылила Варвара. — Потому что мой Петя никого не убивал! И не надо думать о нем плохо!

— Никто не думает! — Полина попыталась обнять Варвару, но та в сердцах отбросила ее руку.

— Думаете! Все думаете!.. А этот урод еще придет за вами, так и знайте!

— За нами может прийти только Рудольф, — Борис попытался свести разговор к шутке.

Но Варвара его игру не приняла.

— Какой Рудольф?! Рома всех нас мочит!

— Рома не мог убить Ворокуту.

— Почему это?

— Потому что его еще здесь не было, когда убили Ворокуту.

— Значит, Ворокуту убил кто-то другой. А Рома убил Алису и Петю!

— Откуда у него карабин?

— Ну так, может, у Пети взял! — предположила Варвара.

— А у Пети карабин откуда?

— Не морочь мне голову!

— Карабин мог быть только у того, кто убил Ворокуту, — вывел Борис.

— Все, достал! — зыркнула на него Варвара.

— Если ты что-то знаешь, скажи. Легче станет. И тебе легче, и нам.

Борис хотел знать, что со смертью Маркова кошмар закончился. Только это и хотел знать. А какой он человек, Петя, хороший или нет, дело десятое.

— Не знает она ничего! — заступилась за Варвару Полина. — Не видишь, не в себе женщина!

— Хреново мне!.. Хоть в петлю лезь, так хреново! — простонала Варвара, прикладывая руку к груди.

Она попросила Полину отвести ее домой. И через час она уже крепко спала, приняв ударную дозу алкоголя. А Борис и Полина отправились к себе.

— Закрываемся на все замки и сидим тихо! Никому не открываем! Нет нас ни для кого! — заявила Полина.

— Нет нас, — повторил Борис.

Варвара фактически проговорилась. Ворокуту и Шляхова мог убить Марков. А его самого мог убить Зайцев. И его, и Алису. Если так, то и Варвара о том знала, но молчала, и Калерия такая же соучастница преступления. Никому нельзя доверять.

— А давай уедем отсюда! — Полина подошла к Борису сзади и прижалась к нему.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас!

— Прямо сейчас нельзя, без прав останемся.

— Я не пила… Ну, если только чуть-чуть… Давай завтра!

— Завтра! — кивнул Борис.

Он уже знал, что будет завтра. Ночью ничего не произойдет, к утру они успокоятся и передумают уезжать. Все, прошла гроза, отгремел гром и выстрелы. Марков наказал Ворокуту, заодно отобрал деньги у Шляхова, убив его. И Алису он мог убить, и себя тоже. А если его все-таки убил Зайцев, то кошмар все равно закончился. Даже если Зайцев убил Алису, все равно бояться его не нужно. Причин расправляться с Борисом и Полиной у него нет… Или все-таки надо уехать от греха подальше?

Глава 13

Погода летняя, солнце жаркое, но туристов пока нет, пляж пустой, красота. И настроение есть поваляться на пляже. И Полина на пляже загорает, и Борис.

Две ночи позади, ничего не произошло. И уже не произойдет. Причем Полина сама в это поверила, во всяком случае, Борис ее не уговаривал, не убеждал в том, что бояться нечего. Поэтому сейчас он лежал на солнышке, а не трясся в машине по дороге в Москву. Море чистое, относительно теплое, загорай, купайся, наслаждайся летом. В частности. И жизнью в целом.

— Что-то Варвары нет, — глянув на часы, сказала Полина.

— Ну так в магазин заехать собиралась.

— Я когда ей звонила, она в магазине уже была.

Варвара отправилась в поселок вчера после обеда, раньше не смогла, голова с похмелья болела. Добралась до места, пообщалась со следователем, домой возвращаться не стала, переночевала в гостинице. А домой сегодня, с утра. Три часа всего прошло с тех пор, как Полина ей звонила. Не так уж и много.

— Она же много чего собиралась взять, час в магазине, два в пути.

— Как раз должна вернуться.

— Давай после обеда переживать начнем! — закрывая глаза, предложил Борис.

Варвара не стала забирать шезлонги с пляжа, стоят, как напоминание о ее муже. Но Борис не видел в них ничего зловещего, и Полина не брезгует. Удобные шезлонги, прочные, загорать на них одно удовольствие, и подниматься не хочется.