Дом с леденящей тишиной - Дарья Сергеевна Литвинова

– Как ты считаешь, – начала Лайковая, когда чашки поставили перед ними и официант удалился, – Машеньку продолжают искать?

– Естественно. Я скажу некрасивую фразу, – понизил голос Петр, – но полицейские в этом тоже очень заинтересованы. Их за такие незакрытые заявления по головке не гладят.

– Ты правда думаешь так?

– Уверен.

Лика Леонидовна прерывисто вздохнула:

– Я так устала! Никаких сведений, ничего. Я звоню в розыск, хожу к следователю – у них типичные ответы.

– Какие?

– Запросы направлены, сотрудники работают, ждите.

Воронин криво усмехнулся, глядя перед собой:

– Значит, нужно ждать.

– Как долго? – горько спросила Лайковая.

Петр смутился:

– Не знаю. – Он покачал головой, аккуратно отпил глоток кофе. – Я не представляю, где Мария может быть сейчас, но верю, что с ней все в порядке. Может быть, это из-за решения о ее предстоящем уходе из семьи и она пытается привести свои мысли в порядок.

Теща подалась вперед и впилась в него глазами:

– Что?! Ты знал?

– Знал.

– И… как ты отреагировал?

Воронин неловко пожал плечами:

– Да, собственно, никак. Она мать моих детей, я всегда буду это помнить. И как человека я тоже очень уважаю Машу. Если пришло время для других отношений, значит, так тому и быть.

Лайковая откинулась на спинку своего стула, взяла чашку и пробормотала:

– Я не знала, что ты такой… терпеливый.

– Наверное, сейчас нам всем нужно быть такими.

– Я буду, – медленно кивнула Лика Леонидовна и добавила: – Лишь бы мою девочку действительно пытались найти…

В розыске дел хватало и без пропавшей Ворониной. Люди продолжали воровать и грабить, калечить и убивать других, угонять машины и бить окна, заниматься незаконной предпринимательской деятельностью и фальшивомонетничеством, насиловать и хулиганить – в общем, жить полной жизнью.

К общей радости, закончилось оперативное сопровождение по материалу в отношении Таисии Титовой, умышленно заражавшей ВИЧ-инфекцией своих половых партнеров в отместку за то, что когда-то ее саму наградили этим вирусом. К слову, глядя на Титову, мысль об этом не могла прийти в голову: сочная женщина, яркая и привлекательная; она и на допросах ухитрялась строить глазки мужчинам. Печаль ситуации была не только в том, что зараженными оказались четыре любовника Титовой из десяти, а и в том, что под угрозой оказались и их спутницы жизни, которые, когда все открылось, с ужасом ждали окончания периода окна вируса, чтобы снова сдать анализы. При этом дело в отношении Титовой возбуждено так и не было, поскольку от своих первоначальных устных объяснений она отказалась, и умышленность заражения доказать не удалось; анализы Тасисия сдавала анонимно, в клинике не наблюдалась, что позволило ей при даче объяснения на подпись хлопать глазками и утверждать, что она сама не знала о своем диагнозе и вообще всегда старалась использовать презервативы, «но вы же знаете мужчин». В общем, история была грязная, и все вздохнули с облегчением, когда было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела; впрочем, данный документ вроде бы решили обжаловать заявители.

Но, как обычно, закончилось одно и началось другое; какой-то умник повадился, избегая камер видеонаблюдения, резать шины у иномарок, стоящих белым днем у городской администрации; представители последней были крайне возмущены и требовали немедленного возмездия. Июльская жара вынудила горожан и селян потянуться к рекам и озерам, после чего резко увеличилось количество пропавших без вести, позже обнаруживаемых утонувшими. В одном из коллекторов теплотрассы нашли трех неизвестных, отравившихся паленым алкоголем. У въезда в станицу Грохотовскую живодеры распяли на указателе живую собаку. В Дубининском районе города участились межнациональные конфликты, на автомаршруте 36 появился онанист, пугающий девушек, а в роддоме из частной палаты украли вещей для новорожденного на четыреста сорок тысяч рублей.

– Бриллиантовая соска там была, что ли? – удивлялся дежурный, принимая заявление по телефону. – Подгузники из питона? На что дитю полмиллиона, когда оно только жрет и спит?!

Ко всему прочему прокуратура затребовала свежие разыскные дела по нераскрытым преступлениям против личности. Их у оперативников было много, и материалы, собранные по факту исчезновения Ворониной, также попали в этот список. Из отпуска наконец вернулся заместитель начальника розыска Шункин, на которого Хоминов с облегчением переложил контроль по половине текущих проблем, в том числе отписал на исполнение указанный прокурорский запрос; со свежей головой, замначальника незамедлительно вызвал работавших по Ворониной оперативников и попросил озвучить версии.

– Пока отрабатываем на причастность коллегу пропавшей, некоего Вукаса, – солидно начал Муфаев.

– А мотив? – тут же прицепился Шункин. – И почему – «коллегу», если это любовник? Она, насколько я прочитал, собиралась уходить к нему от мужа, так зачем убивать?

– Возможно, они в какой-то момент не поделили клиентов.

– По мне, несколько глупо звучит.

– Ничего не глупо. Знаете, какой у риелторов процент от сделок? Вполне себе убийственный. А она могла выторговывать себе хорошие сделки, уводить заказчиков. Ей прибыль, ему болт. Тем более там вскрылись некрасивые схемы, Кимиров сейчас занимается, позже доложит.

– Но они были любовниками, – все равно не соглашался замначальника розыска. – Она что, не делилась, когда дружочек на мели? И потом, я видел его график: довольно много встреч, куда еще работу брать?

– Риелторам много не бывает.

– Хорошо, – сдался Шункин, – попробуйте работать в этом направлении. Откатайте у него пальцы, лишним не будет. Но мне эта версия кажется максимально притянутой за уши. Риелторы на моей практике еще друг друга не убивали. И потом, – он легонько хлопнул по столу ладонью, – неужели мы окончательно определились, что Воронина погибла? Уже никто не рассматривает версию, что баба просто от всех устала и пьет чай где-нибудь в Березовском лесничестве?

– Во всех лесничествах третий день местность прочесывают, – фыркнул Муфаев. – Если б она где и пила, уже бы чай вылили, а ее за шиворот притащили. У ребят своих забот хватает, а они шеренгой ходят и палкой по траве водят, труп ищут.

– Ладно. Нам бы хоть за что-то зацепиться, – задумчиво проговорил начальник розыска, – хотя бы машину найти.

– Лучше сразу труп, – подсказал Палеев. – Чтоб уж наверняка.

Посмотрев на него с неодобрением, Шункин все же, соглашаясь, кивнул.

Машину отдельно искали, пожалуй, столь же интенсивно, как и саму Воронину. На всех участках дороги останавливали «Дэу Матиз», иногда независимо от цвета; ориентировки, разумеется, были в каждом отделе и на каждом стационарном и мобильном пункте ГИБДД. Неудивительно, что с такими концентрированными поисками в течение двух суток сотрудниками ДПС был обнаружен красный «Матиз» без номеров, приткнутый между двумя гаражами в соседнем городе Южном.

– Автомобиль Ворониной нашли! – выдохнул Юков, которого изрядно утомили отчеты по этому разыскному