Ягодный возраст - Виктория Вита

от мгновенно возникшего спазма, смертельной удавкой сдавившего моё горло, выбежала на террасу. Слёзы, наконец прорвавшись, хлынули из глаз, смешиваясь с каплями начинающегося дождя. Ураганный ветер жестоко рвал кроны деревьев, на которые, казалось, вот-вот рухнет страшной черноты небо. Одежда, промокнув, облепила тело, ветер, растрепав мокрые волосы, пощёчинами хлестал ими по моему лицу.

Я вцепилась в балюстраду с такой силой, что, казалось, слышала, как трещит кожа на костяшках пальцев рук. Дождь превратился в ливень, и я уже не могла понять, плачу или нет. Последний порыв ветра едва не сбил меня с ног.

Спотыкаясь на каждом шагу, я вернулась в комнату, дрожа каждой своей клеточкой от жуткого озноба. Кое-как стягивая с себя мокрую одежду, одновременно открыла горячую воду и пока ванна заполнялась, вернувшись в комнату, плеснула в бокал весьма «не аристократическую» порцию коньяка. Стуча зубами о хрусталь, выпила все одним глотком, даже не почувствовав вкуса обжигающей жидкости. Только после горячей ванны и второй порции коньяка, меня перестал бить озноб, кое-как добравшись до постели и упав в нее, я уткнулась носом в подушку.

Свежее бельё приятно холодило обожжённую горячей водой кожу. Внезапно едва уловимый, такой до боли знакомый и волнующий аромат одеколона Георгия, так трепетно сохраняемый подушками, проник мне прямо в мозг. Я с такой яростью сбросила их на пол, будто от этого зависела моя жизнь. Удовлетворённая своим поступком, положила под голову руку и закрыла глаза.

В конце концов, ничего такого страшного не произошло. Надо просто это всё пережить. Сама виновата, надо головой думать и реально оценивать свои возможности, а не кидаться во все тяжкие, как только на горизонте замаячит мираж «чудесного рыцаря». К сожалению, я уже далеко не юная и прекрасная принцесса. А почему, собственно, к сожалению? Ведь, если честно признаться, мне совсем этого не жаль. Меня вполне устраивает статус матери, который у меня есть. А то, что у меня нет любящего мужчины, ну и что же? Не может же во всём везти. А может, это не такое уж и невезение, если принять как аксиому, что всё, что ни случается, то к лучшему? Тогда почему мне так плохо? Почему так болит душа? «Какая боль! Какая боль! Аргентина – Ямайка, 5:0» – вдруг всплыли в памяти строки весьма неприхотливой песенки. Да, 5:0, и всё в мои ворота.

А если постараться быть решительнее в принятии и реализации своих решений? Главное, никаких сомнений. Я знаю, что смогу. У меня бывали и более тяжёлые дни, и пусть этот «герой-любовник» будет самой большой потерей в моей жизни. Главное, у меня есть сын, а остальное приложится.

Последнее, о чём я подумала, – что надо будет Георгию при случае порекомендовать искать дам для использования их в качестве «сексуального тренажёра» в своей среде, им обоим это доставит только удовольствие. Но от этой мысли не стало легче.

Я знала, что уже наступило утро. Опять новый день. Мучительно не хотелось открывать глаза. Шея затекла и болела. Оказывается, спать без подушек достаточно неудобно. Перевернувшись с живота на бок, я приоткрыла глаза и зажмурилась. Ничего не изменилось, чуда не произошло, и я проснулась всё в тех же роскошных апартаментах. «Хочу домой!» – произнёс незнакомый мне хриплый голос. «Я очень хочу домой!» – голос звучал громче и решительней. «Да, я очень и очень хочу домой!» – последний раз произнесла я и так резко встала с кровати, что едва удержалась на ногах. Состояние было, как будто я только что вернулась с похорон очень близкого мне человека. Внутри была ледяная, зияющая чернотой, пустота. Голова и всё тело, будто налитые свинцом, с трудом, но всё же мне повиновались.

Контрастный душ, конечно, эффективное лечение при многих дискомфортных состояниях, но, наверное, у меня был более тяжёлый случай, так как легче не становилось. Зеркало тоже не радовало. Припухшие веки и нос, знакомые чёрные синяки под глазами, за одну ночь вернувшиеся на своё место, и покрытые запёкшейся коркой искусанные до крови губы. «Да, хороша как никогда!» – процедила я сквозь зубы и отвернулась от собственного отражения. Но, нравится оно мне или нет, в таком виде показываться нельзя. Не поймут. Подойдя к трюмо, где со вчерашнего дня громоздилось невероятное количество баночек, скляночек и флакончиков, а также куча другой косметики, которая при определённых навыках может из любой дурнушки сделать первую красавицу, я затосковала. В конце концов, методом проб и ошибок, моё лицо приобрело относительно узнаваемые черты. Лишь глаза оставались болезненно тусклыми. Водрузив на нос солнцезащитные очки, я осталась относительно довольна собой. Надев старые джинсы и свитер (мне, видно, уже не суждено было избавиться от озноба, да и на улице лил непрекращающийся и далеко не летний дождь), я, наконец, осмелилась выйти из спальни.

В комнате для завтрака Мария Фёдоровна самоотверженно боролась с Вадимом, безуспешно пытаясь накормить его завтраком. Они буквально с ног до головы оба были вымазаны кашей и каким-то вареньем. Всё происходящее вызывало у «мелкого чудовища» бурю неимоверного веселья.

Моё появление осталось незамеченным, так как битва двух «титанов» за сахарницу была в самом разгаре.

Первой меня заметила Курочка и на секунду потеряла контроль над происходящим. Вадимка незамедлительно этим воспользовался и, опрокинув сахарницу, высыпал всё её содержимое к себе в тарелку, где уже высилась приличная гора варенья. Всё это было ознаменовано жутким визгом, означающим достижение пика восторга, венчающего сбывшееся желание.

Выдержать всё это в данный момент было выше моих сил.

Я попросила принести мне кофе в комнату и, оставив без ответа недоумённо-встревоженный взгляд Курочки, вышла.

Вадим не заметил моего присутствия, так как, оставшись без присмотра и завладев солонкой и перечницей, самозабвенно манипулировал ими над своей тарелкой.

Вернувшись в комнату, я бесцельно несколько раз обошла её. Затем, устроившись в кресле, бездумно стала смотреть в окно на дождь. Состояние было такое, как будто я только что перенесла очень тяжёлую болезнь. Каждое движение, каждое слово давалось с большим трудом. И было лишь одно желание: вот так, расслабившись, сидеть в кресле и ни о чём не думать, и главное, чтобы сейчас меня никто не трогал… Кажется, это уже второе желание.

Мои подсчёты прервал тихий стук в дверь.

– Да, войдите, – произнесла я, не оборачиваясь.

– Я принесла вам завтрак и кофе, или, если вы передумаете – липовый чай с медом – прозвучал за моей спиной мягкий голос Марии Фёдоровны.

– Спасибо. А с кем сейчас Вадим?

– Пришли ребята из охраны, и они сейчас соревнуются, кто быстрее съест кашу.

– Спасибо. Это