Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

На улице льёт как из ведра. Он бьёт, хлещет, бьёт неустанно. Этот стук никогда не прекращается. По словам Свифт, у Федерико был тайный любовник — человек, подаривший ему обручальное кольцо. Но этим человеком, как предполагалось, был Вернер Кантуб.

Она больше ничего не понимает и говорит это вслух.

«Я ошибался», — признал Свифт. «У Федерико был роман с Вернером, но Вернер был всего лишь мелким сутенёром, да ещё и убийцей в придачу. У Федерико была другая любовь. „Мужчина всей его жизни“, — сказал он однажды…»

Какая связь с кольцом? Пока не доказано обратное, «Sans Soleil» — это не фамилия и не имя.

«Думаю, это прозвище», — ответил Свифт. «И, кажется, я знаю, откуда оно взялось…»

Голос полицейского дрожал, глаза блестели от волнения. Обнаружение надписи на камне, связанной с обручальным кольцом, взволновало его. Он пришёл не просто так.

– Перед тем, как присоединиться к вам, я вернулся к разговору с Жоржем Гальвани. Его состояние связано не с Гваделупой, а с Гаити.

Все это происходит слишком быстро:

– Что он делает на фотографии?

– Его собственность на Гаити называется Сен-Солей.

– Без солнца?

– Нет, Сен-Солей. Сходство имён не может быть совпадением. Наш убийца родом с Гаити, а точнее, с фермы Гальвани.

– Он ему родственник?

– Нет. Полагаю, он там работал. Может быть, поэтому его и прозвали «Санс Солей» (Без Солнца), не знаю.

Тишина накрывает эти слова, словно крышка над огнём. Им нужно тлеть. Снаружи, в глубинах морской тьмы, продолжается грохот.

Свифт закуривает сигарету. В тусклом свете её кончик кажется ярко-красным, даже флуоресцентным.

«Но почему же нанести удар именно здесь?» — продолжил Сегюр. «Прямо там, где мы находимся? В шести тысячах километров от Парижа?»

Полицейский затягивается, как паровой двигатель, а затем заявляет:

«Он болен. У него ВИЧ, я в этом уверен. Он просматривает список своих любовников и вычеркивает их, от самых недавних до самых отдалённых. Зачем? Я точно не знаю, но он, должно быть, думает, что кто-то из этих парней заразил его СПИДом».

«Но… Гаити?» — спросил Сегюр.

Свифт пристально смотрит на доктора. Между ними всегда существуют неоднозначные отношения, наполовину дружба, наполовину соперничество.

«Это вы мне сказали, что Гаспар Мвамба был гаитянином и работал на плантациях сахарного тростника. Готов поспорить на пенни, что Сен-Солей… Наш убийца встретил там свою жертву…»

Сегюр скептически качает головой.

– Мне это кажется невероятным совпадением.

– И да, и нет. Всё вращается вокруг СПИДа. Именно потому, что он был ВИЧ-инфицированным, Мвамба решил приехать сюда, чтобы проследить распространение болезни. И вы здесь тоже по этой причине. На самом деле, это даже более серьёзно.

- То есть?

Убив Мвамбу, убийца убил двух зайцев одним выстрелом. Он не только устранил одну из своих бывших любовниц, но и символически вернулся к истокам СПИДа. Он больше не довольствовался тем, чтобы просто замести следы, которые его заразили; он нанес удар по самому источнику болезни – среди обезьян. Уверен, это совпадение интересов ему понравилось. Должно быть, он уже чувствовал то же самое в Танжере. Не забывайте, что Кароко в Париже считался нулевым пациентом…

Волнение Свифта заразительно. Хайди наблюдает, как двое мужчин, уткнувшись подбородками в колени, нервно обмениваются догадками. Кажется, они тоже возвращаются к некоему древнему источнику, к первоначальному убийству… Она вспоминает «Тотем и табу» Зигмунда Фрейда.

– Теперь, – продолжил Свифт, – я должен допросить родственников Мвамбы.

– Какие родственники?

– Люди, с которыми он разговаривал здесь, в лагере. Мне нужно узнать о нём больше, о его прошлом, о его работе на Гаити…

«Я узнаю», — сказал Сегюр, вставая.

Проходя мимо, он хватает небольшой пластиковый пакет.

– А пока взгляните на это.

- Это что?

– Личные вещи Мвамбы.

Хайди уже получила эти вещи: гаитянский паспорт, американскую грин-карту, какие-то фотографии, деревянные безделушки… Она не стала заострять на них внимание, чувствуя себя неловко, держа в руках вещи мертвеца. По правде говоря, она не знала Мвамбу. Она ничего не знала об этом чернокожем, которого приняла за типичного заирца, никогда не ступавшего за пределы своего леса.

Свифт, со своей стороны, выглядит совершенно равнодушным. Он листает паспорт, изучает грин-карту… Хайди помнит биографию этого человека, изложенную Греем. Родился в Порт-о-Пренсе в 1966 году. Переехал в Майами в 1979 году. Политический беженец во Флориде. Получил вид на жительство в 1981 году. Прибыл в Заир в феврале 1986 года. Холост. Без профессии.

Его взгляд возвращается к Свифту, который неподвижен и все еще изучает содержимое сумки.

Она собирается задать ему вопрос, но он опережает ее:

– Ну, как дела? Доволен?

56.

Этот вопрос сбивает с толку.

«Я здесь не для того, чтобы быть счастливой», — резко возразила она.

– Почему же тогда?

– Чтобы быть полезным. Чтобы быть здесь и сейчас.

– Слова.

– Нет. Я живу в этом лесу… интенсивно. Я больше не спрашиваю себя, счастлив я или несчастен. Я просто есть, и этого более чем достаточно.

Полицейский восхищённо свистит. Конечно же, с иронией. Свифт — маленький засранец, Хайди всегда это знала. Или, может быть, он серьёзно болен, его изнутри разрывает неизвестно что. Мы защищаемся, как можем. К тому же, цинизм полицейского очень похож на высокомерие Хайди. Две оболочки, несомненно, одинаково тонкие и хрупкие.

«А каким ты видишь будущее?» — возразил он своим отвратительным тоном.

– Ты французский понимаешь, что ли? Говорю тебе, я больше не задаю себе таких вопросов. Мне и моего подарка достаточно.

– Тогда я решу.

– Это слишком просто.

– Это не то слово, которое приходит на ум, чтобы описать мою повседневную жизнь.

– Стал ли ты, как Сегюр, счастливым в жертве?

– Сегюр научил меня как минимум одному: жертвовать жизнью – значит что-то из неё извлекать. Большинство людей, защищая себя, упускают самое важное.

- Как я?

Хайди смеется:

– Вовсе нет! Посмотри на себя. Ты действительно выглядишь небезопасно.

Они оба смеются. Промокшие до нитки, измученные и совершенно опустошенные, они находятся в плачевном состоянии. Но Свифт всё ещё сжимает кулаки — и зубы. Он отказывается признать поражение или даже слабость.

– Я поймаю этого ублюдка.

– Вот это повод жить!

Полицейский искоса смотрит на него, скорее с вопросом, чем с защитой.

– Вы с Сегюром работаете вместе?

– Можно и так сказать, да.

– Разница в возрасте вас