Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

бы ни случилось, я обещаю, что буду сотрудничать с обвинением в деле моей жены Ли Энн… — Его голос дрогнул. — И больше никогда не обману доверие общества. И, наконец, я хочу принести мои глубочайшие извинения родителям Мартина Белла, Синтии и Роберту, его детям, Бобби и Минди, а также его вдове, Кендре Белл, чья жизнь много лет была омрачена тенью подозрения, которого она совершенно не заслужила. Я осознаю, что из-за моих нечестности и трусости вы долгое время не могли узнать правду о том, что случилось с Мартином, и этот позор останется со мною навсегда.

После этих слов он отвернулся от микрофонов и удалился, не дожидаясь вопросов. Джерри выключил телевизор.

— Похоже через несколько дней или даже через несколько часов он подаст в отставку, — сказал он.

— А может, и не подаст, — возразила Лори. — Сегодня утром я слышала, как несколько политологов заявило, что он может выкрутиться. У него немало сторонников, желающих, чтобы он остался в сенате.

Оставшись одна, Лори позвонила по своему мобильнику Кендре Белл. Она начала с извинений за то, что звонит ей на работу, после чего сказала:

— Я хотела удостовериться в том, что вы знаете о пресс-конференции Лонгфеллоу.

— Вы шутите? Стивен показал ее всем, включив телевизор в приемной. В эти две недели мне нелегко было объяснить моим детям, почему жена их сенатора захотела убить их отца, но вы даже представить себе не можете, как здорово знать, что мое доброе имя наконец-то восстановлено. — Она понизила голос. — Одна из теток, которая всегда смотрела на меня волком, обняла меня и извинилась за то, что сомневалась во мне. Я чувствую, что наконец-то могу вернуть себе свою жизнь. Сегодня вечером Стивен придет ко мне домой, и мы отпразднуем это вместе. Я всегда была так благодарна ему за его дружбу, но теперь я начинаю понимать, что он единственный человек, который никогда не сомневался в том, что я невиновна.

— А Роберт и Синтия вам случайно не звонили? — На прошлой неделе Лори говорила с родителями Мартина. Она почувствовала, что им стыдно за то, что они много лет обливали Кендру грязью, но признание собственных ошибок давалось им нелегко.

— Вообще-то в прошедшие выходные мы приезжали к ним в их загородный дом. Я не хотела принимать их приглашение, но Кэролайн уговорила меня дать им возможность опять стать настоящими бабушкой и дедушкой, а не моими врагами. И они отнеслись ко мне по-доброму, если вы можете в это поверить. И, что куда важнее, теперь я наконец вижу, как они любят Бобби и Минди — хотя и по-своему, чопорно и зажато, — со смешком добавила она. — Даже Кэролайн кажется мне… более беззаботной. В общем, многое изменилось для всей нашей семьи, и за это мне надо благодарить вас.

Голос Кендры звучал теперь теплее. И счастливее. Лори подумала, что после смерти Грега прошло шесть лет, прежде чем она сама смогла разделить свою жизнь с другим мужчиной. Теперь к этому поворотному пункту приближалась и Кендра Белл.

Лори еще раз поздравила Кендру и сказала, что позвонит ей, когда передача будет готова. Она только что отложила мобильный телефон, когда он пикнул. Это было сообщение от Алекса: Мы внизу.

Выйдя из студии, она увидела стоящую черную машину. Вскочивший с ее заднего сиденья Тимми крепко обнял ее, затем уселся на переднее сиденье рядом с Рамоном, а она села сзади вместе с Алексом.

— Наверняка был какой-то более простой способ сделать это, — сказала она. Рамон забрал Тимми из школы, затем заехал в федеральный суд за Алексом, после чего приехал на Средний Манхэттен за Лори.

Тимми ухмыльнулся, глядя на нее с переднего сиденья.

— Я не против, мама. Рамону нравится, когда я езжу с ним в машине. Мы слушаем джаз, и я рассказываю ему о разных музыкантах.

— А затем я иногда заставляю его послушать хип-хоп на каналах, которые нравятся мне, — с улыбкой отозвался Рамон. — Мы с ним могли бы оказаться в фильме, в котором ребенок и старик или старуха меняются телами. Так куда мы едем теперь?

Рамону и Тимми сказали только одно — что они поедут куда-то вместе. Алекс дал Рамону адрес здания, находящегося на Восемьдесят пятой улице между Второй и Третьей авеню.

Когда они вышли, Тимми и Рамон последовали за ними и Родой в лифт, который поднялся на шестнадцатый этаж. Лори испытала облегчение, увидев, что со входа в квартиру убрали сигнальную ленту, как ей и обещали.

— Владельцы примут наше предложение, — радостно сказал Алекс, — но прежде, чем оно станет официальным, мы хотим удостовериться, что тебе здесь будет удобно. Если нет, мы продолжим поиски.

Пять минут спустя предложение стало официальным. Здесь будет их дом.

— У нас определенно может получиться самый лучший рассказ на тему «Как вы нашли вашу новую квартиру», — заметил Алекс, когда они подписали бумаги на кухонном столе.

Когда Рамон и Тимми отправились к машине, Лори и Алекс задержались, чтобы полюбоваться затейливой лепниной, красующейся на тринадцатифутовом[157] потолке прихожей. Она взяла его за руку.

— Только подумай о том, какие воспоминания мы подарим себе, живя тут вместе.

А сама уже думала о маленьком человечке, который, возможно, будет расти в миленькой угловой спальне рядом с комнатой Тимми.

Мэри Хиггинс Кларк, Алафер Бёрк

Осколок моего сердца

Моим дорогим читателям, которые подарили мне вдохновения на целую жизнь.

Относитесь к своей жизни как к роману, в котором есть свои герои, злодеи, уловки и победы.

Мэри Хиггинс Кларк

Пролог

Пять лет назад

— Заключила б сделку с Богом, если бы могла.[158]

В мозгу Роузэнн Робинсон звучала эта старая песня, и именно это она и пыталась сейчас сделать — заключить сделку с Богом. Пожалуйста, Господи, я стану лучшей женой. Я стану лучшим человеком. Я каждый день буду творить добрые дела. Все что угодно, только пощади моего мужа. Позволь мне снова быть с ним.

Она прервала молитву и подняла голову, увидев врача в хирургическом костюме, вышедшего в приемную больницы. Она затаила дыхание, но ее надежды рухнули, когда она встретилась взглядом с пожилой женщиной в углу, из глаз которой все то время, что Роузэнн провела в приемной, то и дело начинали течь слезы. Несколько секунд спустя после выхода врача женщина горько зарыдала.

Бедная женщина, подумала Роузэнн. Господи, прошу тебя, не дай такому случиться со мной.

Роузэнн был всего тридцать